Краснов издал приказ, в котором говорилось: «Вчерашние внешние враги, австрогерманцы, вошли в пределы родного Дона; союзники с нами против Красной гвардии и за востановление на Дону полного порядка».

Краснов получал от немцев боеприпасы из русских же военных складов на Украине, захваченных германской армией, а в обмен снабжал оккупационные войска хлебом, шерстью и мясом.

Когда немецкие войска ушли, Краснов попросил генерала Антона Ивановича Деникина о помощи и признал его главнокомандующим Вооруженными силами Юга России. Но большинство русских офицеров по-прежнему считали Германию своим врагом, поэтому среди белых Краснову места не нашлось. У Деникина вообще было сложное отношение к казачеству. Донское и кубанское казачество было главной опорой белых, но казаки желали полной самостоятельности, а Деникин считал возможным говорить только об автономии.

Летом 1919 года Краснов оказался в Северо-Западной армии генерал-лейтенанта Николая Николаевича Юденича, руководил отделом пропаганды. Потом бежал в Германию.

Многие казаки вступили в Красную армию. Одни искренне, другие — спасая свою жизнь. Весной 1920 года, во время войны с Польшей, казачьи части стали перебегать на сторону поляков (см.: Военно-исторический журнал. 2001. № 11). Вскоре они появились на другой стороне фронта уже в составе 3-й польской армии (особая казачья бригада). Затем началось формирование отдельных казачьих полков — Донского, Уральского, Оренбургского. После окончания Гражданской войны казаки оказались в эмиграции.

Советское правительство постепенно изменило политику в отношении казачества. В тридцатых годах были отменены прежние ограничения их прав.

20 апреля 1936 года по предложению наркома обороны Климента Ефремовича Ворошилова (см.: Военно-исторический журнал. 2001. №1) политбюро приняло постановление, его опубликовали как постановление ЦИК СССР — «О снятии с казачества ограничений по службе в РККА»: «Учитывая преданность казачества советской власти, а также стремление широких масс казачества наравне со всеми трудящимися Советского Союза активным образом включиться в дело обороны страны… отменить для казачества все ранее существовавшие ограничения в отношении их службы».

В Москве разрешили восстановить казачьи части. 10-я территориальная кавказская дивизия стала 10-й Терско-Ставропольской, 12-я кавказская — 12-й Кубанской казачьей. Началось формирование еще трех дивизий. Казакам разрешили носить свою форму.

Но антисоветские и антимосковские чувства были, видимо, широко распространены среди казаков, что и проявилось с приходом немецких войск.