«Движение солидаристов основал в Белграде в начале тридцатых годов атлетически сложенный казачий офицер из армии Врангеля Байдалаков.

Он с энтузиазмом реагировал на приход к власти в Германии нацистов. Его не беспокоили антиславянские устремления Гитлера, и он разделял антисемитизм нацистов. Солидаристы приняли решение в случае войны нанести удар по Советскому Союзу изнутри… Очевидное восхищение Адольфом Гитлером свидетельствовало о профашистской ориентации солидаристов».

«Фашистская природа предвоенного солидаризма ни у кого в эмиграции не вызывала сомнения», — считал историк младшего поколения эмиграции Владимир Варшавский («Незамеченное поколение»).

Положительные черты в фашизме обнаруживали различные радикальные эмигрантские группы («Наш идеал — фашистская монархия», — говорил бывший генерал белой армии Андрей Туркул), в том числе вполне умеренные руководители Российского общевоинского союза (РОВС), организации, объединявшей военнослужащих белой армии.

«Мы, чины РОВСа, являемся как бы естественными, идейными фашистами. Ознакомление с теорией и практикой фашизма для нас обязательно», — говорилось в приказе, подписанном председателем РОВС генералом Евгением Карловичем Миллером 2 января 1937 года.

Но фашистами объявляли себя отнюдь не все эмигранты. И не все были готовы объединиться с Гитлером.

«То, что Германия благодаря Гитлеру и его хирургии, — писал в 1934 году Петр Струве, — избавилась от коммунизма как открытой коммунистической силы, было, конечно, огромным успехом. В Германии вместо отравленного ядами социальной ненависти воздуха классовой борьбы воцарился, казалось, некий здоровый, единящий и крепящий, национальный дух».

Но Струве возмутился травлей евреев в нацистской Германии и нападками на церковь.

В декабре 1938 года бывший главнокомандующий белой армией Антон Иванович Деникин, который нашел приют во Франции, выступил с докладом «Мировые события и русский вопрос». Он считал, что долг эмиграции — помимо ведения борьбы с большевизмом — «защищать интересы России».

— Мне хотелось бы сказать, — говорил генерал Деникин, — не продавшимся, с ними говорить не о чем, — а тем, которые в добросовестном заблуждении собираются в поход на Украину вместе с Гитлером: если Гитлер решил идти, то он, вероятно, обойдется и без вашей помощи.

Зачем же давать моральное прикрытие предприятию, если, по вашему мнению, не захватному, то, во всяком случае, чрезвычайно подозрительному? В сделках с совестью в таких вопросах двигателями служат большей частью властолюбие и корыстолюбие, иногда, впрочем, отчаяние.