Раздававшиеся на рубеже 1990–1991 гг. призывы сохранить политаппарат, поскольку он составляет лишь менее двух процентов численности личного состава и около восьми процентов офицерского состава, полностью не состоятельны. Их авторы отходят от сути дела — зачем нужен этот аппарат. Таков же довод: выпускник военно-политической академии при необходимости может заменить командира полка. В наши дни многие командиры сумеют обойтись без комиссаров, заместителей и помощников по политчасти. С другой стороны, и ныне большинство командиров не сможет обойтись без консультаций политологов, социологов, психологов, историков. Не имея начальственных прав и погон, они могли бы входить в штат воинской части.

Итак, вследствие засилья авторитаризма ни до, ни во время войны в СССР не удалось создать такой системы руководства Вооруженными Силами, которая органически сочетала бы в себе единоначалие, без которого невозможна любая армия, с элементарными требованиями гуманизма, правами гражданина, личности, без чего немыслимо существование любого цивилизованного общества. Ни институт военных комиссаров, ни принцип единоначалия в сталинистском варианте не могли избавить военный организм от многих пороков, в том числе произвола начальников, правонарушений. Существование влиятельного политаппарата искусственно разделяло учебный и воспитательный процесс и снижало ответственность командиров.

Политорганы, подчинившие и даже поглотившие партийные комитеты и организации, действовали в основном методами администрирования. Так, впервые отчитывались они о своей работе перед партийными конференциями (это еще далеко не означало — перед партийцами!) лишь в 1989 г. На протяжении десятилетий в армии и на флоте не было равной ответственности коммунистов. Командиры и их заместители по политчасти отчитывались перед вышестоящими органами, а не первичной организацией. Таким образом, дело не только в существовании освобожденного и независимого от командира политаппарата. Сами по себе эти парторганизации отличались приказным стилем, нетерпимостью к инакомыслию. Все отрицательные традиции партии были помножены здесь на военную бюрократию. Временно учрежденные, но законсервированные Сталиным и его кликой, политорганы были несовместимы с демократическим обществом. Они стали одиозными задолго до отмены статьи 6 Конституции СССР.

3

Характерной чертой сталинистского руководства войной была также безнравственность, жестокость, что органически связано с сущностью самого деспотического режима. Многие склонны оправдывать первобытно-кровавый способ войны, примененный Сталиным, и не выделять его из общего ряда преступлений. Но разве смерть во многих отношениях не одинакова, произошла ли она на поле боя, от пули надсмотрщика, от голода, организованного строителями псевдосоциализма или дикого капитализма? Все преступления сталинизма — от ГУЛАГа до принудительного труда за его пределами, продолжались и в годы войны. Примитивные методы ведения войны неизбежно вытекали из предшествующего развития. Вследствие катастрофы 1941 г. жестокость еще более усилилась. Никому еще не удалось доказать, что мера жестокости не была безумно превышена Сталиным и его политическими и военными сановниками в первые же дни войны. Порочное руководство войной было главным преступлением сталинизма.