Писатели-меркантилисты были искренни в своих призывах запретить свободу торговли, и для них была очевидной взаимосвязь между свободной торговлей и деградацией общества, в том числе безработицей и массовой нищетой. Соответствующие примеры они черпали из окружающей их действительности. Но, похоже, мысль о влиянии свободной торговли на демографию и рождаемость не получила у них подробного освещения и серьезных научных обоснований. По этой причине или по причине того, что к XIX в. население в Англии и Германии сильно выросло, что сделало неактуальными разговоры о демографическом кризисе, именно этот важный аргумент был к этому времени совершенно забыт. Остались лишь другие, менее важные аргументы в пользу протекционизма (защита производителя, улучшение сальдо экспорта-импорта и т. д.), которые были понятны большинству людей и без специальных доказательств или объяснений.

Именно против этих аргументов выступили в конце XVIII в. — начале XIX в. Д.Юм, А.Смит, Д.Рикардо, а позднее — Р.Кобден, пропагандировавшие свободу торговли, то есть фактически — глобализацию, и критиковавшие протекционизм. Я не хочу утомлять здесь читателя разбором этой критики, примеры которой приведены в Комментариях к главе XIII. Могу лишь отметить, что набор аргументов противников протекционизма с тех пор ничуть не изменился. Но важно обратить внимание на другой факт: Европа уже один раз, в конце XVII века, нашла чудодейственное средство (протекционизм), позволившее целому ряду стран (Англия, Германия, Австрия) выкарабкаться из тяжелейшего демографического, экономического и социального кризиса, и даже совершить в последующие полтора столетия промышленную революцию[186]. Но, подобно капризному ребенку, оказавшись в полном здравии и процветании, она тут же забыла и фамилии своих докторов, и название самого лекарства, и даже полную рецептуру его приготовления. И поставила памятники тем агитаторам, кто заставил ее все это сделать.

Последние двести лет мы живем в условиях непрерывного научно-технического прогресса. Это, безусловно, оказывает большое влияние и на экономику, и на социальные процессы. Вполне вероятно, что научно-технический прогресс и сопутствующие ему тенденции, в том числе урбанизация и рост образовательного уровня, сами по себе способствуют снижению рождаемости. Вряд ли в сегодняшней Европе даже при введении жесткой системы протекционизма и при самых благоприятных обстоятельствах возможно достижение таких уровней рождаемости (6 детей в среднем на одну женщину), какая была в Англии в начале XIX в. Но это и не нужно. При современном уровне развития медицины для обеспечения расширенного воспроизводства достаточно иметь хотя бы 2,2–2,5 ребенка на одну женщину. Изменилась ли каким-то образом в этих условиях зависимость между глобализацией и тенденциями изменений рождаемости?