Современная экономическая наука полагает, что высокий демографический рост способствует не увеличению бедности, как утверждал Мальтус, а, наоборот, более быстрому экономическому росту, опережающему рост населения. Таким образом, более быстрый рост населения должен способствовать более быстрому увеличению ВНП на душу населения, то есть росту благосостояния населения[190]. И наоборот, отрицательный демографический рост и старение населения могут оказать весьма неблагоприятное влияние на экономику. Об этом писал, например, известный английский экономист Д.Кейнс. Он указывал, что старение населения приводит к тому, что люди потребляют меньшую часть своего дохода, предпочитая значительную его часть откладывать в виде сбережений. Данный феномен вполне понятен — молодежи везде и всегда не хватает денег: она мало того, что потратит все деньги, что у нее есть, но и наберет потребительских кредитов для покупки автомобиля, квартиры и т. д. А старики, наоборот, предпочитают не только не брать потребительских кредитов, но и еще держать кубышку на черный день. Поэтому старение населения вызывает стагнацию или даже снижение спроса на предметы потребления и приводит к прекращению экономического роста. А поскольку большая часть средств откладывается в виде сбережений, но эти деньги некуда вкладывать (так как экономика не растет), то следствием может стать беспрецедентное падение процентных ставок ([200] рр.429–435). Полстолетия спустя после того, как Д.Кейнс высказал эти мысли, события в Японии полностью подтвердили их. В результате прекращения роста японского населения и его старения экономика страны, которая еще в 1970-е годы ассоциировалась с «японским чудом», с начала 1990-х годов перестала расти, а процентные ставки с тех пор держатся там на нулевой отметке. Таким образом, мы видим уникальный феномен, когда кредит выдается совершенно бесплатно. Это связано с тем, что инвестиции в экономику страны потеряли смысл: все хотят куда-нибудь вложить свои деньги или дать их в кредит хотя бы под небольшой процент, но деньги вкладывать некуда, и кредиты по той же причине, а также ввиду старения населения, никто не берет.

Однако и в прошлом было очень много примеров аналогичных явлений. О том, что начиная с III в. до н. э. в Древней Греции и с I–II вв н. э. в Древнем Риме перестали инвестировать в расширение производства и в новые технологии, выше уже говорилось. Аналогичные явления были, например, в Италии в XV в., в Голландии и Франции в XVIII в., то есть в тех странах, которые до этого были флагманами мировой рыночной экономики. Некоторые историки в связи с этим даже обвиняли (по очереди) греков, римлян, итальянцев средневековья и французов в неспособности отказаться от «рабовладельческих» или «феодальных» привычек и воспринять «капиталистические» методы ([203] рр.130–131; [210] рр.220, 283). Но в дальнейшем точно такие же явления произошли с самыми что ни на есть «капиталистическими» Голландией (XVIII в.) и Великобританией (вторая половина XIX в. — начало XX в.), которые перестали инвестировать в производство у себя в стране и начали превращаться в страны-рантье ([211] р.57). Это так в свое время поразило Европу, что появился даже специальный термин — «голландская болезнь», как будто до Голландии такими же «болезнями» не страдали другие страны. И во всех этих случаях данные явления происходили на фоне демографического кризиса и старения населения.