Такая же картина наблюдалась в это время в Германии. Несмотря на резкое сокращение спроса в условиях кризиса, немецкие монополии (в металлургии, машиностроении и т. д.) также продолжали изо всех сил удерживать прежние цены на свои товары. В результате цены в монополизированных секторах экономики в период Великой депрессии (с 1928 г. по 1932 г.) снизились всего лишь на 16 %, в то время как в немонополизированных секторах они упали более чем в два раза ([129] р. 157). Поскольку нашлось не очень много тех, кто мог себе позволить купить товары по монопольно высоким ценам, то падение производства в монополизированных секторах было катастрофическим. Так, United Steelworks, контролировавшая большую часть производства стали и проката Германии, в 1931 г. работала лишь на 1/3 от своих производственных мощностей, но, несмотря на это, снизила отпускные цены лишь на 8 % по сравнению с докризисным 1929 годом ([62] р.165) — хотя снижение цен на другие товары и сырье (и, следовательно, издержек производства) было, как указывалось выше, намного большим. В результате такой политики монополий миллионы рабочих были уволены, и в целом только число официально безработных в конце 1932 г. — начале 1933 г. (накануне прихода Гитлера к власти) достигло 6 миллионов человек, или почти 40 % от всего трудоспособного населения страны ([129] рр.98, 371).

Если постараться выразить одной фразой все сказанное выше, то можно сказать, что монополии пожирают экономику.

Факты свидетельствуют о том, что монополизация усиливалась во все эпохи глобализации. Но чем объяснить такую закономерность? Подробно этот вопрос рассматривается во второй книге трилогии [31]. Но можно указать, например, на такую причину, объясняющую данный феномен. Любая компания в условиях роста международной конкуренции и нестабильности, связанных с глобализацией, стремится к укреплению своей внешней конкурентоспособности. Самый лучший для этого способ — укрупнение компании путем покупки конкурента. Особенно хорош этот метод для усиления своих позиций на зарубежных рынках. Так, добрая половина некогда ведущих западноевропейских автомобильных концернов (Opel, Rover и другие) была приобретена их американскими и японскими конкурентами — в целях завоевания рынка Западной Европы. Причем, такие слияния формально не противоречили антимонопольному законодательству стран Западной Европы — ведь у покупателей не было своего производства в этих странах на момент приобретения. Но их следствием стало укрупнение американских и японских автомобильных концернов и ослабление позиций национальных производителей. Перед лицом такой экспансии во всем мире происходит смягчение антимонопольного регулирования: чиновники в антимонопольных органах начинают смотреть сквозь пальцы на процессы монополизации внутренних рынков, а общественное мнение также приветствует укрупнение национальных компаний, поскольку полагает, что это усилит национальную конкурентоспособность.