Все это было сугубо вопреки объявленной политике Гитлера, и все же Каминский стал тем русским коллаборационистом, который заслужил похвалы Гитлера, и это происходило в июле 1943 г. — в тот самый момент, когда Гитлер хотел разоружить русских добровольцев. Каминский долгое время сохранял за собой свою личную армию после того, как добровольцы были рассредоточены по другим фронтам. Это стало ему наградой за неразборчивый прогерманизм, но не могло бы произойти, если бы дело Каминского не было слишком странным и непредсказуемым, чтобы связывать его с «русским освободительным движением», имевшим более широкую базу. Каминский был не солдатом, а гражданским человеком, не русским, а наполовину поляком (и наполовину немцем. — Ред.), у которого прошлое было слишком нечистым, не внушавшим доверия, чтобы делать из него фигуру национального освободительного движения. Он не представлял никакой ценности для экзальтированной группы немецких офицеров, которым был нужен лидер, способный возглавить всероссийское движение протеста. К тому же Каминский был слишком беспощаден. Генерал-майор Герман Теске видел четырех бывших штабных офицеров Каминского, повешенных перед его штабом в марте 1943 г. Так что Каминский стал обузой. Хотя Гиммлер и хвалил способность людей Каминского жить на награбленное, ему пришлось ликвидировать самого Каминского во время Варшавского восстания 1944 г., когда, будучи полицейским командиром, тот стал слишком открыто применять немецкие методы и покрыл их вопиющей дурной славой.

Остполитики наверняка поступили бы очень опрометчиво, если б стали поддерживать такого местного полевого командира, как Каминский, на роль своего «русского национального лидера». И удивительно, что они не повторили эксперимент фон Вельтхайма в других местах. Ряд правительств типа района Локоть мог бы создать более привлекательную базу для их планов, чем неумный прямой вызов Гитлеру, который был подан группой армий «Центр» осенью 1941 г. Много было написано о весьма противоречивой фигуре генерал-майора (тогда полковника) Хеннинга фон Трескова, который был сперва начальником штаба у фон Бока, а потом у фон Клюге как главнокомандующих этой группой армий. Именно фон Тресков составил план, которого придерживался Штауффенберг в июле 1944 г., — план военного переворота в Берлине, который должен был сопровождаться убийством Гитлера. И тем не менее человек, который упорно замышлял убить Гитлера, в 1930 г. еще юным лейтенантом пытался обратить в национал-социалистическую веру офицеров 9-го пехотного полка. Зять знаменитого фон Фалькенхайна, начальника Генерального штаба (в сентябре 1914 г. — августе 1916 г., когда был заменен Гинденбургом. — Ред.) в Первую мировую войну, фон Тресков принадлежал классу, который нелегко уразуметь вне рамок германской истории между двумя войнами, классу офицеров, устраивающих путчи, с избытком воображения для их ограниченной профессии. Если отсутствие поправки за робость человека XX в. провалило план 20 июля 1944 г., как оно разрушило и другие планы фон Трескова, то необходимо помнить, что самые оригинальные штабные офицеры — всего лишь солдаты, некая разновидность трамвая или поезда, который функционирует неважно, когда сходит с рельсов.