22 декабря Гитлер ответил на докладную записку Розенберга, объявив строгий выговор и министру, и офицерам военной администрации. Розенберг фактически сам лично передал доклад Гитлеру, предварительно ознакомив с ним Йодля и Цейцлера. Соперничавшие начальники штабов были от него в восторге. Как припоминал Йодль, это был единственный случай, когда восточное министерство пошло на сотрудничество с Верховным командованием вермахта. Но, как заявил Йодль, Гитлер по привычке просто предал этот рапорт забвению.

Вполне допустимо, что этот меморандум мог бы получить более благоприятный прием, если бы его поддержали четыре фельдмаршала, командовавшие группами армий вермахта, сражавшимися в Советском Союзе, которые все были в пользу декларации, предлагавшей настоящую приманку для советских народов. Но фельдмаршалы вновь проявили ту скромность, которая была так заметна во время выхода приказа о комиссарах. Действия фон Клюге за два дня до того, как его собственный командующий тыловым районом Шенкендорф возглавил совещание, показывают, как мало созрели эти люди для каких-либо решительных перемен. Подоплеку этого инцидента, который подошел совсем близко к крушению учреждения на Викторияштрассе, следует рассмотреть вплоть до времени первых добровольческих формирований.

Еще одной русской фигурой, столь же интригующей, сколь и важной в итоге, как и сам Власов, был Григорий Николаевич Жиленков. Секретарь комитета партии крупного московского района и в тот момент политический комиссар в 24-й армии, Жиленков был подбит в августе 1941 г. во время полета над германскими фронтовыми позициями в районе Смоленска (по другим данным, был взят в плен в котле под Вязьмой в октябре. — Ред.). Хотя ему было лишь 32 года (31 год. — Ред.) и он не имел военной подготовки, ему поручили лично временно командовать 24-й армией (неверно; был членом военного совета 32-й армии. — Ред.). Он уничтожил знаки отличия и документы бригадного комиссара, которого могли бы пристрелить на месте обнаружения. Только в апреле (по другим данным, в мае) следующего года немцам стала известна настоящая личность Жиленкова. А до этого он в течение семи месяцев водил грузовик как Hiwi, а в ноябре 1941 г. доезжал до самых пригородов Москвы — города, где всего несколько месяцев назад был партийным руководителем.

В Бойене Жиленков произвел впечатление на фон Ронне своими прямолинейными взглядами на внутреннюю оппозицию Сталину. Будучи по натуре более оппортунистом, чем Власов, Жиленков, чтобы понравиться немцам, насыщал свою речь заявлениями, изобилующими антисемитизмом. Петер Клейст, вскоре после этого видевший Жиленкова в Невеле, счел этого молодого человека столь уравновешенным и располагающим к себе, так непохожим на сурового фанатичного коммунистического чиновника, что принял его за какого-нибудь парижского русского эмигранта. Как ни странно, Жиленков, этот бывший политкомиссар высокого ранга, вначале был взят на службу той самой службой безопасности, чьей обязанностью было уничтожить его. В VI управлении РСХА (внешняя СД, разведка за границей) под началом Шелленберга был отдел под названием «Цеппелин», где обучали надежных русских пленников — после тщательной проверки благонадежности — в качестве агентов для заброски за линию фронта. Жиленкова соблазнили присоединиться к нему, но из-за нехватки самолетов эти русские диверсанты так и не выполнили поставленных задач (заброска была массовой, но малоэффективной. Диверсанты либо шли сдаваться, либо их быстро вычисляли «органы» с помощью местных жителей. — Ред.). Чтобы они не сидели без дела, подготовленных диверсантов отправили в Невель, где из них сформировали обычный пехотный батальон под названием «Дружина». Вопреки совету Шелленберга, «Дружину» использовали зимой 1942 г. в антипартизанских операциях на фронте группы армий «Центр». Результаты не были удивительными. Когда «Дружине» было приказано доставить толпу захваченных партизан к месту массовой казни, которая ожидала их от рук собственных коллег, «Дружина» перебила немецких офицеров и унтер-офицеров, которые были ей приданы, и ушла к партизанам. Командир «Дружины» полковник ГильРодионов был переправлен партизанами в Москву самолетом и награжден Сталиным.