Штауффенберг, Гелен и фон Ронне достигли успеха, но настолько ограниченного, что это было видно даже из того факта, что им не удалось отыскать инспектора для «осттруппен», симпатизировавшего их планам. Невозможно иметь в избытке людей типа Кестринга, Шенкендорфа и фон Трескова. Выбор пал на Хайнца Гельмиха, командира дивизии без должности, под началом которого фон Ронне служил на фронте под Москвой. После того как не удалось предотвратить советский прорыв к Гжатску, которым командовал не кто иной, как сам Власов, Гельмих в декабре 1941 г. присоединился к кампании опальных командиров и был понижен до должности в службе подготовки войск. У него было русское прошлое, причем он сумел в 1919 г. сбежать из лагеря для военнопленных в Сибири и добраться до Риги, переодевшись в форму солдата Красной армии. Гельмиха считали экспертом, поскольку он мог как-то говорить по-русски и при Веймарской республике служил офицером связи с советской военной миссией в Германии. И все же, несмотря на типичную биографию остполитика, Гельмих не верил в значение антисталинских движений. Его отсутствие веры частично компенсировалось выбором в качестве начальника штаба полковника Фрайтаг-Лорингхофена, который создал казачий корпус и который прежде служил в 23-й Потсдамской дивизии Гельмиха. Однако это назначение придало «осттруппен» уклон скорее сепаратистский, чем русский националистический; еще более подчеркивало этот факт назначение Штауффенбергом офицера разведки для Гельмиха в лице лейтенанта Карла Михеля. Этот романтически настроенный молодой человек был, главным образом, поборником украинского национализма, и после войны он написал материал, резко враждебный по отношению к Власову и его сторонникам. Героем книги Михеля был Штауффенберг, который изображен с некоторым преувеличением как ярый оппонент Власова, но нереалистичные и сентиментальные взгляды, приписываемые Штауффенбергу в этой книге, похоже, в большей степени принадлежали самому Михелю. Книга написана в полубеллетристической форме, но содержит рассказы о реальных событиях, имеющие ценность.

Через девять дней после совещания у Розенберга с военными губернаторами Власов подписал так называемый «манифест Смоленского комитета», основанный на 13 пунктах Гроте. Он подписал документ не в Смоленске, а на берлинской вилле, которая являла собой не более чем позолоченную тюремную камеру. Проявив огромное терпение, Штрик-Штрикфельд уговорил Власова подписать манифест без гитлеровского согласия. То есть Власов поставил свое имя под обещаниями, которые будут напечатаны на листовках и сброшены в Советском Союзе, хотя и понимал, что германское правительство этими обещаниями никак не связано.