Я стала просыпаться от легких хлопков медсестры по щекам, и первое, что произнесла на местном языке, находясь еще в полубессознательном состоянии: «Где мои очки? Без них я плохо вижу». Как видно, все прошло благополучно, раз ни медсестра, ни соседка по палате ничего необычного в моем поведении не заметили.

В первое же воскресенье после операции сестры-монашенки подготовили меня к приходу кюре. Предстоял молебен благодарения Богу за успешный исход операции. Меня накрыли белой простыней, на грудь положили молитвенник, а на тумбочку при кровати поставили зажженную свечу. Такая церемония для меня была впервые в жизни. Кюре степенно вошел в палату и, шелестя своей длинной рясой, плавным шагом направился к кровати. Он поинтересовался моим самочувствием, а затем тихо начал читать молитву. По окончании осенил меня крестом со словами: «Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь!» — и поднес к губам крест для целования. Окончив процедуру, он спросил, нет ли у меня каких-либо просьб, пожеланий. Ответила: «Нет» и поблагодарила, а после его ухода облегченно вздохнула.

Иностранный язык настолько прочно вошел в нас, что по возвращении на Родину мы еще долго испытывали затруднения в общении на нашем истинно родном языке.

Не соглашусь с Юлианом Семеновым, у которого Штирлиц утверждал, что русская женщина, выдающая себя за иностранку (речь шла о радистке Кэт), при родах будет кричать на родном языке. Почему? Разведчица в этом случае наверняка кричала бы «как надо». Лично мне такие примеры известны.

Порой происходили случаи, которые невозможно было учесть ни на каких занятиях при подготовке. Как-то, вернувшись домой после проведения тайниковой операции, я приступила к обработке полученного из Центра материала, с которым «Сеп» по возвращении домой мог бы сразу ознакомиться. Мы строго придерживались правила не хранить материалы у себя дома, а после прочтения сразу же уничтожать. В квартире, да и вообще вокруг (мы жили на окраине города) было безлюдно и спокойно. Усевшись за стол спиной к двери, я с головой ушла в работу — расшифровку пленки — и внимательно вникала в содержание сообщения. Но вдруг мертвая тишина, царившая вокруг, нарушилась громким выстрелом, который раздался где-то сзади меня… в прихожей, на кухне, в ванной?.. От неожиданности я вздрогнула — что бы это могло быть? Затем встала, осмотрелась, осторожно, как говорится по-кошачьи, двинулась в сторону, откуда послышался столь таинственный выстрел. На кухне, в прихожей, в ванной — все спокойно. Оконные стекла не повреждены. Выглянула в окно на улицу — тихо, спокойно.