«Не галлюцинация ли у меня? — подумала я. — Нет, не может этого быть. Я же точно слышала выстрел. Вот так загадка!»

По возвращении «Сепа» я рассказала ему со всеми подробностями о результатах проведения тайниковой операции. Он ознакомился с содержанием сообщения из Центра, и только после уничтожения его я сообщила «Сепу» о выстреле. Он задумался, уточнил, точно ли я слышала выстрел, уверена ли я в этом. Я твердо стояла на своем.

— А может быть, это галлюцинация? — И тут же сам ответил: — Да нет. ты этим недугом не страдаешь.

Удрученная, пошла на кухню накрывать стол для ужина. Открыв дверцу холодильника, удивленно отпрянула назад, ибо на меня неожиданно брызнула пенистая жидкость (холодильник у нас был тогда маленький, стенной).

— Скорей, скорей! — крикнула я «Сепу», не приходя еще в себя от изумления. — Вот тебе и разгадка причины выстрела!

Мы оба весело рассмеялись, и инцидент был исчерпан допитием остатков шампанского. И сейчас мы вспоминаем об этом эпизоде с улыбкой.

В июле 1990 года в телепрограмме «На службе Отечеству» мы выступали по центральному телевидению. Коротко рассказали о себе, о своей зарубежной командировке. Насколько нам известно, многими это выступление было воспринято с интересом. Нас даже узнавали на улице, высказывали немало добрых слов и теплых пожеланий. Признаться, я всегда испытывала некоторое волнение в ожидании, что скажут женщины о моей профессии, которые узнавали меня на улице, в магазинах и т. д. И действительно, одни одобряли мой выбор, восхищались мужеством решиться на такую опасную и трудную работу. Некоторые были равнодушны, а были и такие, которые отрицательно отнеслись к моему выбору профессии и даже жалели меня.

Однажды на улице ко мне подошла женщина и спросила:

— Это вас вчера показывали по центральному телевидению? Я вас сразу узнала.

— Да, вы не ошиблись, — ответила я несколько смущенно, ибо не люблю быть на виду. — У вас хорошая зрительная память.

Женщина с удовольствием поделилась, что передача ей понравилась и она с большим интересом посмотрела ее с начала до конца. Она также высказала мнение, что разведка — работа не для женщины, ибо слишком опасная, тяжелая, нервная. Что касается ее, то она бы никогда не согласилась принимать участие в разведывательной работе. Выразила сожаление по поводу отсутствия у нас детей и что она нашему бездетному одиночеству очень сочувствует. Рассказала о своей семье, о своей профессии архитектора, и ей очень нравится в этой области трудиться и т. д. Наконец я ее прервала:

— Вы знаете, у каждого человека в жизни своя судьба. Вам нравится своя профессия, а мне — своя. Кто из нас прав?