Ельцин говорил о том, что Верховный Совет готовил его смещение. И это было правильное решение. Не только смещение, но и заключение в тюрьму было бы шагом правильным и оправданным. К сожалению, с Ельциным предпочитали говорить на языке закона, когда он давно уже перешел грань законности и стал преступником. Только преступник мог провозглашать: «…я утвердил своим Указом изменения и дополнения в действующую Конституцию Российской Федерации».
«…я утвердил своим Указом изменения и дополнения в действующую Конституцию Российской Федерации».
Указ объявлял о следующих мероприятиях. На смену избранным по закону депутатам должен был прийти Федеральный Парламент. Выборы должны были пройти по еще не существовавшим на тот момент правилам, а разработать их должен был аппарат Президента. Внешний мир должен был быть проинформирован, что выборы «диктуются стремлением сохранить демократические преобразования и экономические реформы». Иностранцы должны были понять, что государственный переворот «полностью соответствует основам конституционного строя Российской Федерации, прежде всего принципам народовластия, разделения властей, федерализма, и опирается на волеизъявление народа Российской Федерации, выраженное на референдуме 25 апреля 1993 года». Предполагалось, что противодействие этим противозаконным выборам будет жестко пресекаться. Полномочия представительных органов субъектов Федерации пока сохранялись. Как показала практика — ненадолго. Конституционному Суду рекомендовано было не собираться. Вероятно, чтобы стыд глаза не ел, пока Ельцин и его сообщники будут топтать Конституцию.
«диктуются стремлением сохранить демократические преобразования и экономические реформы».
«полностью соответствует основам конституционного строя Российской Федерации, прежде всего принципам народовластия, разделения властей, федерализма, и опирается на волеизъявление народа Российской Федерации, выраженное на референдуме 25 апреля 1993 года».
Через полчаса после выступления Ельцина вице-премьер Владимир Шумейко заявил, что никаких силовых мер Президент не планирует. Он сказал также, что не планируется отключать свет и тепло в здании парламента. Министр обороны Грачев подтвердил, что «вооруженные силы в соответствии с военной доктриной, одобренной командующими, никогда не выступят против своего народа». Грачев заверил: «Мы не допустим ввода вооруженных сил в Москву». Зная лживость всего ельцинского окружения, можно и нужно было воспринимать эти слова, как прямую угрозу исполнения именно того, что Шумейко и Грачев обещали не делать.