— Я хочу? — изумился субчик. — Я хочу спокойно покушать. Это вы хотите. Пожалуй, вам надо обратиться в посредническое бюро по трудоустройству, так, наверное, будет лучше. Уж они вам найдут работу.

Он поднял палец и показал на разбитое Гришино лицо.

— Попал в аварию?

— Нет, — ответил Гриша. — С дочкой играл.

Я пододвинул к себе стул и уселся рядом с субчиком. Он слегка отодвинул тарелку.

— Ладно, — сказал я. — Ты получишь свои триста фунтов. А когда мы сможем начать работать?

— Когда? — повторил он. — Завтра. Заплатите сегодня, и я вам прямо сегодня все и устрою. Завтра начнете.

— Послушай, — сказал я. — Мы с ним в последний раз видели триста фунтов в кино, в рекламе государственной лотереи. Поработаем месяц, и ты получишь свои башли. Идет?

Я протянул ему руку, подождал немного, а потом Гриша изо всех сип ударил меня по руке, и она отлетела в сторону.

— Мы еще увидимся, — сказал Гриша.

— Само собой, — сказал субчик. — Почему бы и нет, как только разживетесь тремя сотенками.

Вот и все; мы пошли дальше; если бы не Лена, можно было бы вернуться домой, но нельзя прийти в десять часов утра и сказать, что у нас ничего не вышло, это был бы полный предел. Вот и приходилось возвращаться после четырех, вместе с закончившими работу людьми, и делать вид, что мы измучены поисками работы, просто падаем с ног от усталости. Пожалуй, нет ничего мучительнее, чем притворяться измученным — в некоторых случаях. Впереди было еще несколько часов, и мы пошли нашей обычной дорогой — в сторону моря.

— Он, в общем-то, неплохой, — сказал Гриша. — Просто по-другому не умеет.

И через минуту добавил:

— Он, должно быть, со всеми такой.

— А ведь ты сам хотел смазать его по роже.

— Ну да, — сказал Гриша. — И не только его.

— Послушай, Гриша, — сказал я. — Он хочет триста фунтов. Так давай продадим пушку. За нее мы получим сто двадцать, а то и сто сорок фунтов, остальное возьмем в долг. Через день-другой приступим к работе и все будет о'кей.

— Не надо, — сказал он. — Не продавай оружие.

— На хрен тебе пистолет, — раздраженно сказал я. — Во что ты будешь стрелять?