Согласно полученному заданию, изучив район действия и будучи экипированным в летнюю форму японских солдат, снабженный компасом, топографической картой, двумя маузерами и 15-дневным запасом продуктов, он со своей группой, в сопровождении капитана В. В. Тырсина333 и подпоручика Анзаи, 1 июля 1945 г. из Чилинчи прибыл на маньчжурскую погранзаставу Юнходян, откуда в ночь со 2 на 3 июля на резиновых лодках, переправились на советский берег р. Амур, а затем, соблюдая маскировку, двинулись по азимуту по лесисто-болотистой местности к заданному району.

Не встретив никого на своем пути, они 6 июля достигли ж. д. между станциями Халан и Улятка, где до 9 июля вели наблюдение и фиксировали движение поездов, укрываясь в кустарнике в непосредственной близости от дороги.

Выполнив задание, И. И. Гавриленко со своей группой по тому же маршруту вернулся в сторону границы. В ночь с 11 на 12 июля они достигли советского берега р. Амур, а примерно в 4 часа утра 12 июля на резиновых лодках незамеченными переправились через Амур и прибыли на маньчжурскую погранзаставу Юнходян, затем на базу в Чилинчи, а 8 августа 1945 г. самолетом были доставлены в г. Харбин334.

Мероприятие «Альфа»

Мероприятие «Альфа»

Согласно данным УНКГБ СССР по Хабаровскому краю от 29 декабря 1944 г., в Маньчжурии проживало около 75 000 российских эмигрантов, в подавляющем большинстве русской национальности, большинство из них были белоэмигранты, прибывшие в Маньчжурию после 1917 г. За четверть века старшее поколение, принимавшее непосредственное участие в вооруженной борьбе против советской власти, состарилось и постепенно вымирало. Значительная часть его, обремененная повседневными житейскими заботами, отошла от политической антисоветской деятельности. Второе поколение эмиграции, выросшее, а зачастую и родившееся в Маньчжурии, в основном было равнодушно к «заветам отцов». У них не было чувства злобы, ненависти или неприязни к советской власти.

Маньчжурия для эмигрантов не стала «второй родиной», они там не ассимилировались, и по языку, и морально-бытовому укладу составляли чужеродный элемент. Экономическое положение было неустойчивым. Если прежде японцы учитывая особую роль эмигрантов в своих антисоветских планах, создавали для них некоторые преимущества, подкармливая их за счет эксплуатации китайского населения, то в условиях, когда все людские и материальные ресурсы были мобилизованы на нужды войны, японцы лишались этой возможности. Если добавить еще полное политическое бесправие эмигрантов и вмешательство японцев в их религиозную жизнь, то можно утверждать, что большая их часть, а особенно молодежь, резко отрицательно относилась к японцам. Этому способствовала как реальная перспектива военного разгрома японцев в Тихоокеанской войне, так и победа Советского Союза над фашистской Германией.