Так сложилось, что после включения в Институт культурного наследия Института межэтнических исследований (который еще сохранял комплексность разнопрофильных специалистов) последний был переименован в Центр этнологии. В результате все сотрудники, в том числе и филологи, вынуждены были переквалифицироваться в этнологов. Поэтому в современном центре этнологии неплохо поставлено направление изучения этнических литератур, через призму этничности и идентичности.

За последние двадцать лет романология, хотя и сталкиваясь с немалыми трудностями (а спрашивается, какое направление в гуманитарном знании не испытывает проблем в наше нестабильное время?), продолжает существовать.

Возвращаясь к анализу ромского наследия в изучении населения поликультурной Бессарабии XIX в., следует высказать гипотезу, что впервые в историографии того времени начинается (пусть не планомерное, но тем не менее) освещение отдельных штрихов истории, культуры и национальной психологии ромов.

* * *

П.С. Куницкий. Одним из первых русских авторов изучаемого периода, которые упомянули ромов в своих наблюдениях, был П.С. Куницкий, отметивший в 1812 г., что «совершенными же крестьянами⁴⁶⁸ почитались только одни цыгане и состоят в полном распоряжении тех владельцев, коим они принадлежат»⁴⁶⁹.

Автор подчеркнул христианскую приверженность цыган, «без всякой отмены и расколу», равно как у молдаван, малороссиян, греков и болгар⁴⁷⁰. При этом, характеризуя местных жителей, Куницкий выделял хозяйственную специализацию отдельных народов: «великороссияне и малороссияне занимаются большею частию хлебопашеством и скотоводством, а греки, армяне и жиды торговлею. Цыгане же тем, что господа их делать заставляют, ибо в Молдавии они общие крестьяне»⁴⁷¹.

Данное наблюдение интересно еще и тем, что в описываемое автором время разделение ромов на владельческих и государственных носило еще формальный характер. Молдавское правительство пользовалось на тот момент большими привилегиями, потому они выполняли то, что «господа их делать заставляют».

Как пояснял современный историк И.А. Анцупов, царские власти оставили крепостных цыган в их прежнем положении, «но если беглые крепостные цыгане из-за Прута как-то устраивались здесь, то назад уже не выдавались, а причислялись к разряду коронных»⁴⁷² (то есть государственных). Таким образом, число коронных ромов имело еще один источник для пополнения своего числа.

П.С. Свиньин и А.А. Скальковский. Уже цитировавшийся нами П. Свиньин раскрывает положение цыган в крае: «По распоряжению бывшего губернатора Скарлата Стурзы, они разделены на три класса; каждая семья первого класса платит 40 левов в год; таковых семей только четыре; 2-го класса 20 левов, число их простирается до 239 семейств; сверх того, находится до 66 душ бедных и больных стариков и вдов, с коих не берется никакой дани. Подать сия именуется “даджи”»⁴⁷³.