3. См. учебник.

4. Не использую.

5. Если это прямые кальки из других языков, для которых в русском существуют эквивалентные понятия – резко отрицательное. (Например: «мы проводили эвенты», «у нас сегодня митинг» (в значении «собрание»). Если это профессиональный сленг (милицейский, банковский, экономический), для которого можно подобрать адекватный «перевод», – тоже отрицательно.

6. Отрицательно, и борюсь с этим в своей повседневной работе.

7. Считаю, что нет. Табуированная лексика и так «поднимает голову» – все чаще звучит с экрана и практически повсеместно встречается в Интернете. У интеллигентных родителей, воспитывающих своих детей на традиционных культурных ценностях, все меньше остается аргументов против использования табуированной лексики в быту.

8. Это обусловлено снижением качества образования, непрофессионализмом редакторского корпуса, экономией (штатные расписания некоторых изданий состоят из 2-3 человек), отсутствием института (государственной организации), который бы следил за соблюдением языковых норм, например в рекламе. Ниже отрывки из реальных журналистских текстов, сданных в редактуру в отдел информации одного из российских еженедельников:

• С одной стороны Одессу омывает море, а с другой степь.

• Каждый раз, отправляясь в океан я понимаю что он разный и каждый раз я чему-то удивляюсь.

• Пожалуй, самым опасным для меня является столкновение с плавающими под водой предметами – бревнами, контейнерами и китами.

• Обнаружение спермы конкретного мужчины в вагинальном содержимом потерпевшей однозначно свидетельствует о факте полового сношения с ней этого лица.

9. Огромное влияние! Особенно на речевую культуру молодого поколения.

10. Повышать уровень среднего образования: быть грамотным должно быть модно, а неграмотным – стыдно; надо ввести тесты на знание русского языка при поступлении на работу.

Анна Федосенко

Анна Федосенко

Журналист, журнал «Отечественные записки»

Журналист, журнал «Отечественные записки»

1. Язык наш – живой и развивающийся. Далее я коснусь негативных изменений, происходящих с языком, но, пожалуй, важнее то, что эти изменения вообще происходят, что язык живет. Невозможно оставить язык в застывшей идеальной форме, так как это означает его смерть, необходимы постоянные изменения, новые процессы, даже несмотря на то, что иногда от скорости и глобальности изменений попросту становится страшно. Вообще, язык тяготеет к упрощению, некоей универсализации – пожалуй, это связано с всеобщим знанием простого и значительно более схематичного английского языка. Однако простота того же английского не означает отсутствия великой английской литературы и поэзии. Если вглядеться в современные русскоязычные художественные произведения, можно найти и богатую образность, и сложные, необычные определения, и мелодичные необычные стихи (Дмитрий Быков, к примеру). К сожалению, вместе с тем устная речь и язык СМИ страдают однообразием и простотой.