Если кратко и без имён, то есть нормальное словарное определение: идея – это мысленный прообраз какого-либо действия, предмета, явления, принципа, выделяющий его основные, главные и существенные черты. Сейчас «идея» стала практически синонимом слова «понятие».

Споры продолжаются там, где обсуждают материальность или нематериальность мысли. Но еще горячее споры там, где обсуждают политическую жизнь идей, там, где сталкиваются идеологии и – главное – последствия внедрения идеологий в жизнь то есть конкретные социально-политические и экономические модели существования государств и живущих в них людей. Людям, скажем, не нравятся дороговизна жизни и социальная несправедливость. Они ищут и находят причины этого в неудачной или даже зловредной модели жизнеустройства. И если при этом устроители этого жизнеустройства – власть, политики – декларирует свою приверженность той или иной идеологии (коммунистической, либерально-демократической и пр.), то причина неудовлетворительной жизни видится в несовершенстве (ошибочности) этих идеологий (что, как правило, верно) и в ошибочности (нежизнеспособности) лежащих в основе идей (что, как правило, неверно).

В упомянутой дискуссии я позволил себе ироничный спич, озаглавленный «Песнь о мертвых идеях». Приведу здесь его, а также некоторые фрагменты обсуждения.

Повод, подтолкнувший меня к сложению слов из букв, понятен: Путин сказал, что либеральная идея мертва (в действительности он сказал – «изжила».  – С. Б.). И возрадовалось всё живущее! Кроме того, что опечалилось.

Я из той популяции, которая положительно оценивает этот политический дрейф, но не может не озаботиться интеллектуальными неточностями. Они для президентов не так уж важны, но наше дело – прокукарекать.

Итак, Владимир Владимирович, идеи не умирают. Никогда вообще. Просто формы жизни идей бывают разными. Одни живут на книжной полке или в мудрствующих головах, другие – вовлекаясь в метаморфоз. Из яйца-идеи формируется политическая доктрина-гусеница, из доктрины-гусеницы – в политическое движение (куколку); из куколки, пришедшей к власти, вылупляется очаровательная бабочка – политическая система, живущая, как и всякая бабочка, в соответствии со своими мотивациями, целями, пользуется своим, а не куколкиным инструментарием…

Жизнь бабочек складывается по-разному…

Плохо (тут, конечно, важно уточнять, по каким индикаторам «плохо», но я же на семинаре, а не в кочегарке, где за слова отвечать надо) функционирующая (тем более рухнувшая) монархия дискредитирует монархическую идею. Плохо живущий социализм – социалистическую; проигравший мировую войну фашизм – фашистскую… Но дискредитация – это не смерть: все идеи остались жить! Государств, воплощавших (во всяком случае, так об этом думали их политические лидеры) эти идеи, уже нет, а идеи-то – есть!