Так что говорить, например, что «женитьба на ней была моей ошибкой» можно лишь в тех случаях, когда, скажем, было обещано приданое, но его не дали и т.  п. А вот тогда, когда жизнь друг с другом не сложилась в силу каких-то трудноформализуемых причин, типа «любовь прошла», говорить можно о неудаче, но не об ошибке.

А вот если вы в незнакомом городе проложили маршрут, определив его с помощью карты, но не попали туда, куда хотели,  – это ошибка: где-то не там свернули и не свернули там, где было нужно.

Взаимоотношения людей – вещь сложная, чаще всего прогнозировать результат с высокой точностью затруднительно или невозможно. Фраза «я в нем/в ней ошибся» чаще всего выдает желаемое за действительное: скорее всего, не было достоверных, «математически точных» оснований ожидать от другого человека строго определенного поведения, отклика и т.  д. Да и по отношению к собственной жизни тоже не следует злоупотреблять оценкой «я ошибся». Лучше довольствоваться оценками «не повезло», «постигла неудача»: так и точнее, и для самолюбия куда приятнее, поскольку ответственность уже не только на вас лично, но и «на обстоятельствах»…

П  

П  

Память  

(См. также История.) Вот уж действительно «главное» слово: не будь у человека памяти – не был бы он человеком. Я не спорю: у  животных тоже есть память, и очень неплохая: собаки особенно явственно это нам демонстрируют. Или рыбы, вылупившиеся из икринок в одном месте, из века в век находят одну и ту же дорогу по морям и рекам от мест нереста к местам иной своей жизни – тоже память особого рода. Но это не то… Свою собственную жизнь животные (и рыбы, и птицы) не помнят, таблицу умножения и стихи – тоже. Хотя вполне можно научить собаку выполнять определенные действия при произнесении таблицы умножения и своими глазами убедиться, что звуки, в которых воплотилась таблица умножения, ей знакомы и памятны. А вот смыслы – нет.

Как устроена память человека – непонятно до сих пор. Вернее, недостаточно понятно: многое исследовано, изучено, объяснено, но многое пока находится в стадии постижения.

Моя память иногда мне кажется бездонной. Нет, я не способен, как уникум Соломон Шерешевский, с ходу и навсегда запоминать практически любые объемы бессмысленных слов, символов и т.  п. Но я помню собственную жизнь со многими подробностями, мелкими деталями. Я могу нырять в свои воспоминания, уходя в глубь собственного микромира, восстанавливая все новые и новые подробности. Я не помню, конечно, вообще все, что со мной происходило, но того, что помню, достаточно, чтобы плавать, парить и копаться в собственной жизни, не испытывая ограничений и пределов. И это мне доставляет огромную радость, потому что жизнь моя была радостной, счастливой и в ней было совсем немного того, о чем вспоминать бы не хотелось, от чего делается стыдно. Такие моменты есть, но их мало.