И это еще не все везения: мой брат – архитектор, специализировавшийся в области ландшафтной архитектуры, защитивший на эту тему диссертационную работу. По этой причине в доме всегда было и есть до сих пор много литературы о садах и парках. И я не только эти книжки прочитал и перечитываю, но и имею счастливую возможность слушать замечательные рассказы и суждения моего брата о парках, о ландшафтной архитектуре. Так что я оказался вовлечен в этот прекрасный мир и стал слегка поднаторевшим в этом любителем.

Когда я бываю за границей, то непременно стремлюсь в тамошние парки. За долгие годы накопился немалый багаж впечатлений от парков Лондона, Парижа, Рима, Вены, Праги, Берлина, Цюриха, Токио, Пекина, Бангкока, Сайгона, Дели, Нью-Йорка… И многих других городов. Об одном из них – парке Коракуен в  Токио – я даже написал фотоочерк. Намереваюсь когда-нибудь написать и о других.

А пока – эмоциональный отклик, посвященный Измайловскому парку.

«Я люблю тебя, мой старый парк, и твои аллеи над рекою…»

На проигрывателе крутится пластинка и звучит голос Клавдии Шульженко… Пластинка – 78 оборотов в минуту, черная, «шеллачная», бьющаяся. «Долгоиграющие (виниловые) только-только стали появляться. Проигрыватель уже электрический, обтянутый красным дерматином. Его купили году в 1958-м, наверное, когда мы были в гостях у харьковских родственников, на даче в поселке Южный. Там, в поселковом магазине, в отделе «Культтовары», его и купили, а потом везли через всю страну. Воспоминания о пластинке относятся к тем самым годам – концу 50-х – началу 60-х. Я – подросток – сам ставлю пластинку, осторожно опускаю звукосниматель со съемной иглой и слушаю. Сперва слышно шипение первых пустых дорожек, потом звучат кларнет и аккордеон, а после вступает Шульженко: «Сияет солнце ярко, и по аллеям парка брожу, я словно много лет назад…» Я представляю себе этот «Шульженкин» парк. Он, конечно, в моем представлении какой-то особенный, московский. Очень, конечно, хороший, как и все московское.

«А в нашем парке старом все также ходят пары и бабушки с внучатами сидят. Вы помните, когда-то мы были все внучата и в этом тихом парке над рекой возили нас в колясках, рассказывали сказки, а парк шумел зеленою листвой…»

Вот тут наступал диссонанс – когнитивный, разумеется. Не водила меня моя бабушка по паркам и никогда никто не катал меня в коляске: не было у нас в семье колясок. Трое детей (я и мои братья) в семье были, а вот колясок не было. И не только у нас в семье, но и у подавляющего большинства. Так что не о моем детстве поет Клавдия Ивановна… Оно и понятно: Москва же! Она – в  Москве, а я…