Оказывается, что чувство патриотизма – это одно, а патриот – это нечто иное. Тут вновь начинаются усложнения. Патриот – это… Логично было бы написать: патриот – человек, переживающий патриотические чувства. Так это и было бы, если бы не существовало политического патриотизма, а это уже не личное чувство, а общественная позиция. В пространстве «общественных позиций» начинаются уже не просто расхождения в силе чувств или в деталях описания/восприятия любимой Родины, а безжалостная и бескомпромиссная борьба за образы «правильной» родины в прошлом, настоящем и будущем, за принадлежность и/или признание «настоящим» патриотом. Патриоты весьма существенно отличаются друг от друга по своим базовым, онтологическим, ценностным основаниям. Их отношение к родине – «патрии»  – можно распределить по шкале от «люблю», до «кушать люблю, а так нет», но при этом все считают себя настоящими патриотами.

Прежде мне казавшееся простым, это понятие обнажило свою безмерную глубину и противоречивую сложность на рубеже 80-х и 90-х годов XX века, в период приснопамятной «перестройки». Сколько же чуши успели наговорить о патриотизме наши тогдашние «властители дум». И про то, что «патриотизм – последнее прибежище негодяя», и про то, что «чувство патриотизма есть и у кошки». Почему это произошло? Зачем это произошло? Ведь патриотизм – чувство любви к свой стране, к своей Родине, такое естественное, такое положительное чувство, что не сразу поймешь: кому оно помешало? Понять это, однако, не так и сложно. Во времена, предшествующие перестройке, существовало стандартное и уже почти лишенное эмоциональной окраски словосочетание «советский патриотизм», означавшее не просто «любовь к  Родине», а любовь к советской Родине, то есть к  России, построившей социализм и строящей коммунизм. Абстрактная любовь к родным местам, к ландшафтам обозначалась как любовь к родному краю, к «малой родине» и  т.  п. Наделение родины – как объекта, предмета чувства патриотизма – весьма насыщенным политическим содержанием давным-давно и не в  России стало использоваться как важный инструмент политики.

Я не возьмусь описывать все типы патриотов, это задача для серьезного исследования. Для моих целей и в рамках избранного мною жанра эссе, думаю, будет достаточно лишь указать на некоторые фундаментальные основания, влияющие на особенности патриотического чувства и патриотической общественной позиции.

Сперва я разделил бы патриотов России на две большие группы: живущие в  России и живущие за ее пределами.

Патриоты России, живущие за ее пределами, также подразделяются на разные группы. Одни чувства у эмигрантов первой, послереволюционной войны и их потомков – теперь уже в третьем поколении. Другие чувства, например, у тех, кто оказался за границей, не выезжая из своего города: это граница отъехала, а не люди. Таковы десятки миллионов советских граждан, живших в союзных республиках и не по своей воле оказавшихся иностранцами по отношению к  Российской Федерации. В их сердцах долгие годы патриотизм (по отношению скорее к СССР, чем к теперешней России) будет «советским», но уже почти без той классово-политической нагрузки, которой он был наделен в СССР. Нынешний «остаточный» советский патриотизм – это позитивное отношение к большой стране и ее ценностям, к собственной жизни и жизни своих отцов и дедов. И он примерно одинаков у всех бывших граждан СССР, в том числе и тех, кто жил и продолжает жить в  России. У тех, кто оказался от нее отрезан, чувства сложнее и острее. Они, наряду с ностальгическим советским патриотизмом, обретают и чувства иного рода: отношение к  России современной и отношение к своей республике, ставшей независимым государством. Нередко эти оба чувства не конфликтуют и вполне мирно уживаются. Но иногда и конфликтуют – благодаря прямому «перевоспитанию» со стороны властей, суть которого сводится к формированию двух ненавистей: ко всему советскому вообще и к современной России в частности. Важными инструментами в этом деле являются: силовая языковая экспансия – вытеснение русского языка; переписывание истории, в которой коренной народ должен быть представлен как угнетенный (на словах – «тоталитарным режимом», но по сути – Россией, русскими), как боровшийся и победивший; формирование образа современной России как враждебного государства, как источника и причины всех жизненных проблем. Эта политика срабатывает в отношении довольно многих, особенно среди тех, в ком вспыхивает – до умопомрачения – национальное самосознание. Их патриотизм принимает черты местного национализма, нередко и нацизма. Русские граждане новых независимых государств квалифицируются новыми властями как русскоязычные, их положение становится второсортным, а проявление любви к  России – неуместным, нежелательным чувством. Публичное проявление патриотических по отношению к  России чувств может считаться и вовсе даже криминальным.