Сказка в иллюстрирует два подхода, два поведенческих основания: жертвенная борьба или жертвенный компромисс. Поскольку и тот и другой подход дал одинаковый результат: дракон съел героя и ушел,  – то в рамках логики определить, какой подход лучше или какой правильный, нельзя. Это типичная для т.  н. «моральных» задач проблема. Продолжая размышлять о последствиях, то есть об устройстве этих двух обществ, их этических системах, развивающихся на разных поведенческих основаниях, можно прийти к выводу о следующих социально значимых последствиях. В частности, готовность к компромиссу в первом случае означает и то, что не следует добиваться «доброй» цели (как-то «договориться» с  драконом), используя «злые» средства (оружие). А во втором случае использование «зла» (оружия) во имя «добра» оправданно: цель оправдывает средства. (См. также Добро и зло.)

Не буду здесь пересказывать приложение этого подхода Лефевра и его последователей к анализу советского и американского обществ, об отнесении советского общества к этической системе второго (бескомпромиссного) типа, а американского – к первой. Считаю такие выводы весьма неточными, хотя и не лишенными наблюдательности. Важнее не та или иная классификация стран и народов как выявление того, как могут отличаться этические системы, основанные на одинаковых нормах морали, на совпадающих ценностях. То есть «работа» социума с ценностями и нормами, правила отбора и создание иерархий важнее, нежели ценности и нормы как таковые. В этом проявляется та самая относительность морали, характерная как для индивида в разных обстоятельствах и разных сегментах общества, так и для разных обществ, стран и народов.

Самое, пожалуй, главное, что надо знать о морали и этических системах,  – это то, что именно они лежат в основе любой социально-политической модели и ее вторичных признаков: идеологии, экономической модели, смысла и целей существования.

Ю  

Ю  

Юг  

В  России, еще в СССР, это слово наполнилось не то чтобы дополнительным содержанием, но неким смысловым оттенком – определенно. То, что юг сторона света, ясно и знают все. Но «среди народных масс» есть и распространенное обозначение Черноморского побережья и его курортных зон обобщенным словом – «Юг». «Что будешь делать в отпуске?  – Поедем с женой на Юг». В простонародной среде этого было достаточно, вовсе не надо уточнять, на какой «юг» именно: Сочи, Туапсе, Ялта или что-то еще – просто Юг. И еще точнее: «на Юга́»  – во множественном числе, в которое входят все эти «сочигаграевпатории». Однажды и я, сочиняя стишок, воспользовался этим обозначением, хотя ни мне, ни моим знакомым не было свойственно говорить столь расплывчато об огромном побережье.