Казнили также двоюродного брата Каракаллы Гая Септимия Севера Апра, консула 207 года. Ещё накануне Каракалла послал ему угощение со своего стола, а уже на следующий день направил отряд фрументариев-убийц. Увидев их, Апр, спасая жизнь, выпрыгнул из окна с большой высоты, сломал ногу, но сумел укрыться в покоях жены. Фрументарии видели это, ворвались на женскую половину и прикончили Апра там, сопровождая убийство шутками и прибаутками [Элий Спартиан. Антонин Каракалла III.6.7]. Здесь причина также не известна.

Сын знаменитого друга и зятя Марка Аврелия Тиберия Клавдия Помпеяна (и дочери Марка Луциллы), Луций Аврелий Коммод Помпеян, консул 209 года и уважаемый полководец, успешно командовавший в нескольких походах, которому не было и 36 лет, тоже вызвал подозрение у Каракаллы, возможно, своей популярностью в армии. Поэтому судьба его также оказалась предрешена, только Каракалла побоялся прямо обвинять Помпеяна, а организовал его убийство под видом нападения разбойников [Элий Спартиан. Антонин Каракалла. III, 8]. Это уже более высокий уровень организации дела, чем тупая казнь. Странно, что она так редко использовалась.

Прямо за обеденным столом был убит грамматик и писатель Квинт Саммоник Серен, собравший библиотеку в 62 000 книг. Его вина заключалась в дружбе с Юлией Домной и Гетой, хотя когда-то он был воспитателем и самого Каракаллы.

Другой член кружка Домны, учёный и сенатор, греческий секретарь императора и автор истории Септимия Севера, Элий Антипатр был обвинён в измене и принужден к самоубийству. Ну, с интеллигенцией-то всё просто. Это друзья Домны и Геты.

А вот весталки. Их обвинили в прелюбодеянии. «Заявляя о себе как о самом набожном из людей, он осквернил себя неслыханным кровопролитием, предав смерти четырех весталок, одну из которых (Каннуцию Кресценцию) он сам изнасиловал, когда еще был на это способен, ибо позднее он полностью лишился мужской силы. Вот почему он, как говорят, предался несколько иной разновидности разврата, и за ним последовали также другие люди с похожими наклонностями, которые не только вели себя сходным образом, но и утверждали, что делают это ради спасения императора» [Дион Кассий. Римская история. 78. 16.1.]. Оставим на совести Диона обвинение в изнасиловании, которое никак нельзя доказать, а ведь это было сташное преступление религиозного характера. Но ведь в отношении прелюбодеяния весталок должно было быть проведено серьёзное расследование и суд должен был признать их виновными. Значит, так и было. В результате, трёх весталок (Клодию Лету, Аврелию Северу и Помпонию Руфину), по старинному обычаю зарыли живьём в землю, а Каннуция Кресценция успела покончить с собой, бросившись с крыши дома. Похоже, что дело с весталками было политическим, поскольку все они происходили из знатных семей. Но мы опять-таки, не можем огульно обвинять Каракаллу в подтасовке дела. А вдруг обвинение было справедливым. Таким образом, мы не можем полностью принять версии сенатских историков о лютых и беспричинных злодействах Каракаллы. Он, без сомнения, был вспыльчивим, нетерпеливым и беспринципным человеком, жестоким и беспощадным, но дураком или маньяком он не был. У него всегда были большие планы, которых он старательно придерживался. Всё, что мешало этим планам, беспощадно устранялось.