После этого, Каракалла покинул курию и отправился в Альбан, где дислоцировался легион II Parthica. Его солдат надо было срочно переманить на свою сторону. Каракалла спешил не зря. Когда он с преторианцами подошёл к воротам лагеря, то обнаружил запертые ворота и легионеров на стенах. Они заявили ему, что приносили клятву обоим императорам, а не одному из них. Каракалле пришлось довольно долго уговаривать воинов признать его и сломили их упрямство вовсе не страх или красноречие императора, а денежная премия, которую он им пообещал. Однако же, титула Antoniniana легион не получил, а значит, Каракалла не доверял ему.

В дополнение к пожертвованиям, Антонин увеличил жалованье армии на 50 процентов, при этом общие дополнительные расходы казны составили 70 миллионов денариев, которые она не могла себе позволить даже после бережливой финансовой политики его отца. После повышения жалования, только зарплата армии ежегодно обходилась казне в 140 миллионов денариев (или 560 миллионов сестерциев), кроме того, добавлялись другие расходы, такие как еда, фураж, оснащение, медицинские расходы, развлечения и проживание. Способность Каракаллы выполнять свои обещания обеспечивалась тем фактом, что его люди были назначены ответственными за обе имперские сокровищницы. Первостепенное значение имела, также, его готовность допустить разграбление храмов! Но ещё Каракалла мудро переложил большую часть постоянных дополнительных расходов на плечи богатых сенаторов, единственных людей, которые действительно могли позволить себе платить такие налоги. Позже к этому добавилось наказание за прелюбодеяние, которое принесло приличный доход в государственную казну, поскольку наказанные таким образом всегда принадлежали к высшим классам. Однако даже конфискации имущества богатых врагов оказалось недостаточно для выполнения обещаний Антонина. Отсюда становится понятным основной мотив знаменитого эдикта Каракаллы от 11 июля 212 года. Но к нему мы вернёмся ниже.

Теперь Каракалле было нечего бояться в Италии, и он уже спокойно вернулся в Рим. Ну, а вернувшись, примерно 28 февраля, он тут же дал волю своей ненависти к покойному брату. «История Августов» сообщает: «После убийства Геты Каракалла проклял его память и приказал удалить из всех записей его имя, а также казнил своих противников под предлогом, что были в сговоре с Гетой.»

Известно, что, вернувшись в Палатин и обнаружив там заплаканную мать и других женщин, Каракалла в ярости едва не казнил их, а тело брата приказал сразу же сжечь. С другой стороны, Бассиан всегда выражал скорбь по поводу смерти брата, иногда даже плакал, прах Геты приказал достаточно торжественно похоронить в родовой усыпальнице Северов к северу от Рима, казнил большинство участников убийства брата, в том числе первым подавшего ему эту идею префекта претория Лета, которому послал яд. Конечно, такие перепады горят о неуравновешенности Каракаллы.