Он удвоил прежний 5-процентный налог на наследство (vicesima hereditatum), который был введен Августом для пополнения военной казны (aerarium militare), отменив при этом те права и налоговые льготы, которые были установлены в таких случаях для близких родственников умерших.

И всё же, этого не хватало. Как не хватало и призывного контингента для службы в легионах. Пик развития империи и пик развития римского народа были пройдены, количество активных людей, называемых сейчас пассионариями, сокращалось, а количество врагов Рима росло. В самой империи рос эгоизм и падала степень патриотичности граждан. Подавляющее большинство граждан уходили из сельского хозяйства и переселялись в города, где многие люмпенизировались. Основным же контингентом для легионов были крестьяне, которых становилось всё меньше. Конечно, к III веку важным источником пополнения легионов стали дети легионеров, жившие рядом с лагерями легионов, но их тоже не хватало. Итак, деньги и легионеры. Вот главная причина появления знаменитого сегодня эдикта Каракаллы, принятого 11 июля 212 года.

Текст указа гласил: «Император Цезарь Марк Аврелий Север Антонин Август говорит: (теперь же…) следует отсрочить всякие жалобы, устные и письменные, чтобы я поблагодарил бессмертных богов, что они этой победой… меня сохранили невредимым. Я полагаю, что я лучшим и наиболее благочестивым образом удовлетворю величие богов, если я всех чужестранцев, когда бы они не вошли в круг моих подданных, приобщу к почитанию наших богов. Итак, я дарую всем чужестранцам во всей вселенной римское право гражданства, за исключением тех, кто происходит от сдавшихся. При этом я сохраняю все государственно-правовые различия существующих общин».

Таким образом, эдикт преследовал цели предоставления римского гражданства всему свободному населению империи.

Вопрос уравнивания провинциалов в правах с римскими гражданами к началу III века уже давно перезрел. К этому моменту римские граждане уже не могли дать и половины боеспособных контингентов армии, неполноправные провинциалы были уже давно на всех уровнях имперской бюрократии, и не замечать этого факта было невозможно. Римские граждане, отправившиеся в путь по Империи, могли пропутешествовать из конца в конец и везде чувствовать себя как в Италии, так как латынь и римские обычаи уже плотно вошли в обиход подчинённых народов. Разве что в каком-либо медвежьем углу в пограничье пришлось бы искать гражданских, понимающих латынь (но в таких местах гарантированно были военные), да и то, таких мест с каждым десятилетием было всё меньше. Культурно население провинций уже мало отличалось от римлян, а значит и главная преграда, что «мы — преграда, мы — не они», мешавшая принятию всех этих людей в римскую общность, исчезла. Во времена Антонинов, и тем более — Северов, нужно было быть совсем альтернативно одарённым, чтобы выступать против провинциалов. Ситуация при Каракалле напоминала таковую в 90 г. до н. э. Тогда римляне не желали дать гражданство италикам, составлявшим большую часть их армии и экономики, и получили страшную войну, после которой дать гражданство пришлось. Теперь внутренняя война Риму не угрожала, но угрожали внешние, а солдат и денег также, как во времена республики, не хватало.