Смерть Валарша можно датировать концом 215 года. Но тогда непонятно, какого армянского царя арестовал Каракалла. Он что, выпустил Валарша, чтобы тот отразил нашествие? Но, вроде бы, армянский царь умер в римской тюрьме. Или нет? А может, это был и вовсе не арест? Может, Каракалла вызвал и придержал царя и царевичей до окончательного выяснения отношений между ними. А царевич Тиридат взял, да сбежал. Поэтому Моисей и не упоминает никакого ареста и смерти царя в римской тюрьме, а ведь должен был. Такие вещи не забываются. Дион же наговаривает на императора, сознательно преувеличивая степень ограничения свободы царской семьи. Тогда так и получается, что после бегства Тиридата Каракалла отпустил царя Валарша и тот погиб в бою со степняками. Вот тогда и возник вопрос престолонаследия.

Согласно Моисею и Фоме Арцруни (1.8), оруженосцы Валарша Бабгеан и Ас-пет Ашот смогли отступить и отвести войско, а когда вернулись в Армению, они, с помощью Артавана (Артабан V) посадили на армянский престол сына погибшего Валарша Хосрова I. Но кто такой Хосров? Это мог быть Тиридат Диона Кассия, которого Вологез к тому времени выдал Риму. Имя у него могло быть двойное — армянское и парфянское. А мог быть и ещё один сын Валарша, может быть тот, с которым он находился у Каракаллы, а может и ещё один, который жил в Парфии. Очевидно, Бабгеан и Аспет Ашот были сторонниками этого Хосрова во время ссоры царевичей. Они отправились к Артабану, который тогда уже выиграл войну с братом и отнял у него большую часть Парфии. Римская поддержка Артабану была больше не нужна. И похоже, что Артабан смог воспользоваться ситуацией, посадив на престол Хосрова без участия римлян зимой 215/216 года, что вызвало непомерную ярость Каракаллы, который считал, что именно Рим должен решать, кто там будет царём.

Но тут мы забегаем вперёд. Сначала нужно разобраться с событиями 214–215 годов. Артабан тогда ещё боролся за власть, а Каракалла готовился идти к нему на помощь.

Рассмотрим подготовку Каракаллы к войне. Несомненно, Восточный поход Каракаллы задумывался им как аналог Восточного похода Александра Македонского. Он был столь горячим поклонником Александра, что даже обзавелся оружием и чашами, которые ранее будто бы принадлежали македонскому царю. Кроме того, он устанавливал его изваяния как в военных лагерях, так и в самом Риме [Дион Кассий. Римская история. 78. 7]. Тем не менее и этого ему было недостаточно, но самого Александра он стал называть «восточным Августом» и однажды даже написал сенату, что этот человек вновь явился на свет в обличии Августа, дабы прожить в новом теле долгую жизнь, ибо прежняя оказалась совсем короткой. Он воспылал лютой ненавистью к философам, называемым аристотелианцами, так что даже пожелал сжечь все их книги, запретил их совместные трапезы, которые они проводили в Александрии, и лишил их остальных благ, которыми они пользовались, попрекая их тем, что Аристотель будто бы был причастен к смерти Александра. [там же]. Выходит, Каракалла считал себя реинкарнацией Александра, отсюда и двойные лица на его статуях.