Вскрывшийся факт предательства «керманычем» добавил обвинений полковника в том, что он в своей работе не имеет ясной и определенной политической линии. С одной стороны, он хотел использовать Британию и другие европейские государства в их противобольшевистской устремлениях, а с другой стороны, он – использовать советскую политику в отношении Западных стран и особенно в отношении Польши. Ближайшие помощники Е. Коновальца (Андриевский, Богуш и др., а также часть УНДО, признающая правильность общей линии УВО), обвиняли его в том, что он не понимает настроения га́лицких масс и не считается с этими настроениями.
В конечном итоге, в ноябре 1930 года, оформившаяся к тому времени большая оппозиция против Е. Коновальца, предъявила ему обвинение в подписании договора с УНР (предательство), допущении тактических ошибок в организации работы УВО в Крае, что повлекло за собой аресты и временное прекращение деятельности, бесконтрольное расходование денежных средств. На основании этого вердикта членам ПУН было предложено отстранить полковника Е. Коновальца от руководства ОУН и УВО и заменить его Д. Палиевым. При этом «Провод» предлагал произвести эту замену «мирным путём» из-за боязни, что полковник, отходя от УВО, может оставить в своих руках большие денежные средства, принадлежащие организации. Финансовый пул ОУН-УВО был размещён в европейских банках на его фамилию и составил ориентировочно свыше 3 млн. чехословацких крон (126 000 долларов САСШ. Курс на 1930 года: 100 крон = 4.2 доллара). По этой причине решили оставить Е. Коновальца в организации для руководства делами чисто военного характера, а на Д. Палиева возложить политические функции.
И на этот раз, полковнику чудесным образом удалось «выплыть из проруби» оппозиции. И на этот раз в качестве чуда выступила польская разведка, проведя ряд арестов членов ОУН-УВО и очередной показательный судебный процесс над террористами. А для подстраховки и с целью проведения инструктажа по создавшейся ситуации, а также выработки согласованной тактики поведения на будущее, ориентировочно 21 декабря 1930 г. Е. Коновалец был вызван в Краков (NB!). Благо, в это время находился с очередной инспекционной проверкой ОУН в Праге (15–20 декабря 1930 года. Это легенда была распространена для всех членов ОУН-УВО). В целях конспирации полковник использовал паспорт на чужую фамилию, дабы не попасть в «руки поляков» (sic!), в то время как польское правительство пребывало полностью в курсе этой поездки агента, и делегировала от «двуйки» своего представителя Чопивского для встречи.