Выполняя приказ командира полка, солдаты двух неполных рот стрелкового батальона заняли огневой рубеж на стыке конопляного поля и жидкого кустарника. Истощенные ночными переходами, постоянными стычками с неприятелем, почерневшие от пороховой гари, молчаливые и строгие, они были готовы ко всему. Назревал бой. Он мог стать последним для каждого, последним для всех.

Лейтенант Коротких находился в роте Петра Полищука. Этот молодой командир с Украины нравился лейтенанту. Всегда веселый в минуты фронтового затишья, смелый в бою, хитрый в разведке, он был похож характером на командира. Они по-мужски любили друг друга, понимали с полуслова. Кто-кто, а солдат знает, что такое друг на войне.

– Идут!

– Патроны беречь! Огонь вести только с близкой дистанции! —

Лейтенант, как и весь батальон, думал только об одном: «Пехоту сдержим, пока есть патроны, но если пойдут танки…».

Со стороны белых домов-мазанок, через поле шли немцы. Шли в полный рост, уверенные, с автоматами наперевес, как в учебном бою.

Фашистская пулеметная очередь ворвалась в предгрозовую тишину. В момент все вокруг застонало, заскрежетало. В диком свисте пуль, в стрекоте пулеметов на поле вздыбилась земля. Психическая атака немцев захлебнулась. Живые залегли. И здесь лейтенант увидел, как Петр Полищук, поднявшись во весь рост, нажал на гашетку немецкого трофейного автомата.

– Ложись!

– А-а-а, гады! Поползли! – продолжал строчить автомат ротного.

Вскипевшая злость подняла с земли Полищука, еще мгновение, и он бросится в атаку, поднимутся его солдаты. А это смерть. Коротких бросился к Полищуку.

– Ложись!

Пулеметная очередь. Лейтенант не успел. Упал подкошенный ротный. Теперь поднялись немцы, и снова вскипела земля. Несколько раз фашисты ходили в атаку. И столько же раз отступали, оставляя трупы на поле.

У Полищука навылет раны в груди, прострелена нога. Оттянув ротного за кустарник, в лес, лейтенант разорвал на нем гимнастерку от ворота, наложил бинт.

– Петр! Петр! Ты жив?

Пульс слабый. Полищук открыл глаза. Сквозь туманную поволоку он узнал лейтенанта:

– Как там наши ребята?

– Держатся, друг. Стоят. Крепись.

Кровь промочила бинт. Полищук слабо стонал.

– Послушай, лейтенант, если прорветесь…

– Мы тебя не оставим, слышишь, Петр!