Вспоминает бывший командир 9-й роты 275 сп младший лейтенант Леженин Федор Иванович, что когда он проснулся, стало светать. Кобыла никуда не ушла, стояла у его головы. Ему так было жалко, что она так же обеспокоена чем то, чувствовала что-то плохое. Он увидел, что она даже нисколько и не ела, надел на нее уздечку, сел и поехали, а двое шли пешком.

Когда ехал по полю, то было видно, со всех сторон шли люди: по одному, по два человека, а то и группой – все шли в одно место, к реке Сула. На берегу было село, и они пришли туда, а там уже столько было людей, но своих он никого не встретил. Люди ходили, болтались, не находили, чем заняться. Есть было нечего, он зашел в один дом, там была женщина, отдал ей два одеяла, белье, что были в вещмешке, она дала ему вяленой сливы. К нему было, прибился средний командир, то ли медик, то ли интендант, он с ним не стал связываться, подумал, что не воин.

Вышел из села, на окраине лег на траву, достал карту, стал рассматривать, куда идти. А путей было два: либо на Харьков или на Ахтырку. К нему подошел старший лейтенант артиллерист, у него ничего не было. Шел он руки в карманы, но он ему понравился, в нем он увидел что-то военное. Его заинтересовало, что у Леженина карта, пистолет, бинокль и т. д.

Стали они рассматривать карту, подходит еще один раненый летчик, то ли в левое, то в правое плечо, но был на ногах, у него тоже ничего не было, кроме банки сгущенного молока. Стали втроем рассматривать карту и принимать решение, куда двигаться. И решили они двигаться на Ахтырку, потому что Харьков был под вопросом: взят или не взят немцами, а подсказал им местный житель, как лучше идти на Ахтырку, где меньше преград на пути.

Им нужно было преодолеть две реки: Сулу и Удай. Пока разговаривали, к ним подошла группа пограничников с автоматами и в форме. Они попросились: «Товарищи командиры, мы с вами». Они отказать им не имели права.

Мужик из местного села перевез их на лодке через Сулу. Их уже собралось человек 30, и они пошли городами поселком. Впереди препятствие, река Удай. Они поздно вечером достигли реки и пытались ее форсировать, только стали переплывать, как их обстреляли, они открыли ответный огонь, их еще больше стали обстреливать. Вернулись назад, понесли потери, людей 5—7, стали двигаться в других направлениях, везде обстреливают. Сильно мешал раненый летчик, он очень просил, чтобы его не бросали, так они и сами не могли этого сделать…

Выстоял и Мухангали Турмагамбетов, и когда выходил из окружения на Полтавщине («немцы загнали нас в оржицкие болота, четыре дня сидели по пояс в воде, крошки во рту не было»), и когда был ранен и не мог идти (» ребята несли меня на руках»).