Но опять же надо помнить: без правильного понимания сути игры все наши расчёты окажутся неверными. Вопрос, иными словами, в том, что именно человек хочет выиграть. Уже после смерти Альберта Эйнштейна выяснилось, что великий физик поигрывал на бирже и даже кое-что на этом заработал — не бог весть что, конечно, но всё-таки. Даёт ли нам этот факт основание сравнивать интеллектуальную функцию Эйнштейна с интеллектуальной функцией Баффета? Нет. Если бы Эйнштейн так же хотел заработать на бирже, как он хотел создать единую теорию поля, то да — мы сравнили бы (при прочих равных). Но он хотел создать единую теорию поля… То есть важно иметь в виду суть решаемой задачи.

Формально Милет со товарищи побеждает Сократа в знаменитом судебном споре — этот факт хорошо известен (ровно как и то, что Сократ, при желании, вполне мог и выиграть этот спор, но не стал). Как такое могло случиться? Видимо, цель у семидесятилетнего Сократа была иной. Этот интеллектуальный поединок в действительности закончился для Милета историческим проклятьем — он навсегда останется в истории философии Иудой-предателем, а интеллектуальная функция Сократа позволила ему так развернуть ситуацию суда над самим собой, что вынесенный ему приговор и последовавшая за ним казнь стали для всей мировой философии событием, сопоставимым по значению (не говоря уж о форме) с самой известной казнью из истории христианского эпоса. Так кто же тогда — в 399 году до н. э. — выиграл в афинском суде?

Итак, нам следует признать ценность интеллектуальной функции и начать смотреть на неё как на искомый ресурс грядущей экономики «Капитала 3.0». Но почему только сейчас? Почему прежде та же самая интеллектуальная функция проигрывала функции капитала, средств производства и доверия?

«Туз»

«Туз»

Мы уже совершенно привыкли к мысли, что живём в информационную эпоху, но, констатировав этот факт, мы не сделали ровным счётом никаких выводов, касающихся нас самих.

Дуглас Рашкофф — медиааналитик и медиаактивист, изобретший термин «медиавирус», — достаточно точно охарактеризовал ситуацию, в которой мы оказались: «Иллюзия безграничности не завоёванных территорий разрушена навсегда. Свободного пространства попросту больше нет, колонизировать больше нечего. Единственная среда, в которой наша цивилизация ещё может расширяться, наш единственный настоящий фронтир — это эфир, иными словами — медиа. Непрерывно расширяющиеся медиа стали настоящей средой обитания — пространством таким же реальным и, по всей видимости, незамкнутым, каким был земной шар пятьсот лет назад. Это новое пространство называется инфосферой».