— Война во Вьетнаме завязана на наркотиках, — начал он. — За этим стоят эти тайные общества, — а затем добавил: — А коммунизм — это всё обман, за всем этим стоят те же самые тайные общества. Всё это просто большая игра.

Я был поражён.... Ну, я сидел на стуле в маленькой спальне внизу, с папой и его другом, доктором Д. Ф. Флеммингом, профессором из Университета Вандербильта. Я думал, что отец сошёл с ума; я был молод и знал о наркотиках гораздо больше, чем он. В то время я был женат, у меня была маленькая дочь, я был партнёром в музыкальном магазине и продюсировал рок-н-ролльные шоу. Шёл 1969 год, происходили события, в которых поколение бумеров создавало контркультуру – мы собирались изменить мир.

В голове зажглась лампочка: “О, папа ведет со мной ”разговор о наркотиках"". Я выпрямился, готовясь сказать: “Да, сэр” и тому подобное. Но отец ни словом не обмолвился о марихуане. Он рассказал о своей двадцатилетней или около того работе на американскую разведку.

Папа впервые принял участие в этом в 1936 году, когда восемнадцатилетним студентом по обмену отправился в Китай. Затем, после окончания колледжа, он отправился работать в Вашингтон, округ Колумбия, и за границу, служа в УСС, G-2 и ЦРУ. Он сказал, что ушёл из Управления в конце 50-х, потому что ему не нравилось то, что происходило. Теперь он мог говорить, потому что истёк срок его договора о неразглашении.

Он сказал: “Они разыгрывают проигрышный сценарий во Вьетнаме”. Вскоре профессор и отец рассказывали мне о пропаганде и психологической войне, но стало совершенно очевидно, что я понятия не имею, о чём они говорят. У меня не было никакой системы отсчёта, и разговор быстро закончился, оставив меня ошеломлённым и сбитым с толку.

Мы никогда раньше не касались карьеры отца в разведке. Просто не говорили об этом и всё. Я знал, что он работает в ЦРУ, но узнал об этом из разговоров со старшими братьями и сёстрами. До тех пор ни один из родителей никогда не говорил мне об этом. Я был ошеломлён и сбит с толку, но пожал плечами и продолжил жить своей жизнью.

Эта дискуссия породила стремление понять, что было сказано, и я начал исследовать тему, которую называю “Наркотики ЦРУ”. В начале 70-х я рассказал другу о некоторых своих исследованиях того, что сказал мне отец. Друг странно посмотрел на меня и спросил, когда это я стал сторонником теории заговора. Я почесал в затылке и подумал: “Что, чёрт возьми, такое теория заговора?” Я решил заняться “теорией заговора” как интеллектуальной дисциплиной для изучения и вскоре обнаружил, что захожу в каждый книжный магазин, который только могу найти, и прошу показать мне книги по конспирологии. Я всегда был ненасытным читателем, и вскоре обнаружил, что у меня более чем достаточно книг для чтения — стопки в каждом углу.