Вадим Лурье: «Предыдущее поколение воспринималось как старые козлы, так сказать (прошу прощения). Просто, это очень глупое, конечно, утверждение, зато правдивое, потому что именно так они и воспринимались. И, конечно, здесь была такая подростковая ревность в отношении к ним».

Елена Баранникова: «Я и сама приезжала время от времени после семьдесят пятого года. Приезжала, заходила в „Сайгон” – там было всё меньше и меньше своих людей. А те, которые там были, к сожалению, спивались постепенно, мрачнели, мало из кого что получилось. Это всё очень жалко, потому что были очень талантливые люди».

Б. Гребенщиков, «Козлы»

Сергей Семенов: «Посещаемость того места была просто немыслимая, поэтому весьма сложно было сразу понять, что ты находишься где-то не в общепитовской столовой или кафе, а именно в месте, где собираются какие-то люди, которые к тому же еще между собой знакомы, что, как выяснилось впоследствии, было весьма приятным фактором».

Екатерина (Мурка) Колесова: «Очень же много было народу – толпа стояла такая, что она занимала весь тротуар и не протолкнуться в ней было. Идешь еще от Владимирской, и метров за двести до „Сайгона” было уже не протолкнуться – сплошь стояли волосатые. Естественно, люди знали друг друга какими-то кучками, и никаких признанных таких [людей] не было. В Москве вот Сталкер был, его все узнавали, потому что он манифест хиппи написал».