Сергей Семенов: «Если милиционер подошел к тебе, забрал паспорт и сказал: „Пошли, все”, ты там в „Пятерке” или в „Яблоньке”, тебя там будет колбасить по страшной силе, ты будешь сидеть в аквариуме и проходить процедуру, как это у них называется, „пробитие по ЦАБу – Центральному адресному бюро”. И когда тебе там скажут „привет”, ты можешь совершенно спокойно получить свой паспорт, тебе запишут очередную строку в черную книгу и так далее».

Екатерина Борисова: «Людям заламывали руки, отнимали диски, царапали гвоздем иногда. Били. Это было непонятно, это было глупо, абсурдно и идиотически. Поэтому люди сбивались в кучу, чтобы чувствовать: и я в здравом уме, и он в здравом уме, и она в здравом уме, нас много в здравом уме, это вот мир сошел с ума, но нас тоже есть какое-то количество».

«Сайгон» 80-х формировался поколением 1960-х годов рождения, поколением, выросшим на англоязычном роке.

Михаил Борзыкин: «С восьмого класса в школе мы уже играли „Битлз”, и нам это позволялось, так как школа была английская, директор поощрял, и несколько английских песен можно было играть: и мы, конечно, и Rolling Stones и Beatles играли, будучи 16-летними ребятами».

Алексей Рыбин: «Мы слушали музыку „Битлз”, не зная ни одного слова по-английски, кроме слова love, допустим, или tomorrow, yesterday, и понимали абсолютно всё, и готовы были общаться, и могли общаться с людьми, которые живут в Париже, в Лондоне, в Мюнхене, в Нью-Йорке – где угодно. Общаться абсолютно на равных, понимая, о чем мы говорим. У нас были общие темы для обсуждения, и нам даже язык был не нужен. Это универсальный язык, это эсперанто. Люди вот изобретали эсперанто, а оно уже, собственно, уже изобретено».