Точно такие же меры борьбы «с русским бунтом» применяли и «белые», однако результат этой борьбы был прямо противоположен тому, которого достигали «красные»: «белый» террор приводил не к подавлению, а лишь разжиганию «русского бунта». И этот результат неизменно повторялся на всех фронтах гражданской войны:
«Белые» обречены на поражение, приходил к выводу командующий американскими войсками в Сибири ген. У. Грейвс, так как из-за бесчинств творимых ими «количество большевиков в Сибири ко времени Колчака увеличилось во много раз в сравнении с количеством их к моменту нашего прихода»[1467]. «По всей Сибири, — подтверждал министр колчаковского правительства Гинс в ноябре 1919 г., — разлилось, как сплошное море, крестьянские восстания. Чем больше было усмирений, тем шире они разливались по стране»[1468]. «Теперь для нас белых, — приходил к выводу в сентябре 1919 г. военный министр Колчака Будберг, — немыслима партизанская война, ибо население не за нас, а против нас»[1469].
На Юге России «административное банкротство («Белой власти») было полное и если старую власть не любили, то новую ненавидели…, — отмечал Р. Раупах, — Вера в самую идею новой власти была народом утеряна, и, выкопав из земли, запрятанные туда винтовки и пулеметы, крестьяне обратили их против белых. Начались восстания, которые, распространяясь с быстротой пожара, охватили всю огромную территорию между Днепром и Азовским морем, и в тылу ген. Деникина стали хозяйничать бесчисленные банды и партизанские отряды»[1470]. «Движение Деникина не похоже сейчас на победное шествие, где население готовит победу раньше, чем приходит победитель.
«Я отлично понимаю, что без помощи русского населения нельзя ничего сделать…, — признавал уже из Крыма Врангель, —