Построение новой власти шло постепенно и сопровождалось огромным количеством злоупотреблений. Например, в Петрограде Комитет охраны города и милиция применяли расстрелы, порой основанные на вопиющих злоупотреблениях — реквизициях и вымогательствах[1521]. Подобные случаи всячески осуждались советской властью, на участников самосудов заводились уголовные дела. Постепенно сокращалось и количество организаций имевших право расстрела, некоторые из них упразднялись, например, следственная комиссия в Петрограде. Но окончательно решить эту проблему, отмечает историк И. Ратьковский, в начале 1918 г. так и не удалось.
«Народ изболел, исстрадался, измучен неописуемо, полон чувства мести, злобы, ненависти, и эти чувства все растут соответственно силе своей, организуя волю народа, — писал в отчаянии в январе 1918 г. Горький, — Считают ли себя г.г. народные комиссары призванными выражать разрушительные стремления этой больной воли? Или они считают себя в состоянии оздоровить и организовать эту волю? Достаточно ли сильны и свободны они для выполнения второй, настоятельно необходимой работы?… Окруженные взволнованной русской стихией, они ослепли интеллектуально и морально и уже теперь являются бессильной жертвой в лапах измученного прошлым и возбужденного ими зверя»[1522].
«Народ изболел, исстрадался, измучен неописуемо, полон чувства мести, злобы, ненависти, и эти чувства все растут соответственно силе своей, организуя волю народа, — писал в отчаянии в январе 1918 г. Горький, — Считают ли себя г.г. народные комиссары призванными выражать разрушительные стремления этой больной воли? Или они считают себя в состоянии оздоровить и организовать эту волю? Достаточно ли сильны и свободны они для выполнения второй, настоятельно необходимой работы?… Окруженные взволнованной русской стихией, они ослепли интеллектуально и морально и уже теперь являются бессильной жертвой в лапах измученного прошлым и возбужденного ими зверя»[1522].
В условиях мировой и гражданской войн, революции и разошедшегося «русского бунта» большевикам буквально с «нуля» нужно было построить весь новый государственный аппарат. Тем не менее, в центре, по словам Г. Уэллса, с уголовщиной большевики справились довольно быстро: «по общему духу своему большевизм, безусловно, честен и решительно выступает против грабежей и всяких подобных проявлений частной предприимчивости… Бандитизм был поставлен к стенке в Москве весной 1918 г.»[1523].
«С точки зрения обывательской, то я должен сказать, — подтверждал бывший начальник петроградского охранного отделения ген. Глобачев, — что на первых порах новый режим принес обывателю значительное облегчение, которое заключалось в том, что новая власть своими решительными действиями против грабителей поставила в более сносные условия жизнь и имущество обывателя»[1524]. Советник американского президента У. Буллит, посетивший Россию, весной 1919 г. сообщал В. Вильсону: «в Петрограде все насилия и грабежи прекращены и теперь здесь также безопасно, как в Париже»[1525].