Методы «Красного террора» подвергались все более нарастающей критике, и прежде всего, указывал Троцкий, расстрелы без разбирательства в трибунале и судебного приговора следует прекращать[1697]. «Пять заложников, взятых из буржуазии, расстрелянных на основании публичного приговора пленума местного Совета, расстрелянных в присутствии тысячи рабочих, одобривших этот акт, — более сильный акт массового террора, — пояснял К. Радек в Известиях ВЦИК, — нежели расстрел пятисот человек по решению ЧК без участия рабочих масс»[1698].

Дискуссия между «радикалами» и центральным правительством, отмечает И. Ратьковский, постепенно переходила от критики методов террора к критике ВЧК. Большое количество критических материалов и статей было помещено на страницах центрального органа компартии — газете «Правда». Например, в одной из статей «О чрезвычайных комиссиях» указывалось на ничем неограниченную власть ЧК, констатировалась ее внепартийность, самовластие и необходимость переподчинения местных и центральной ЧК[1699].

Критика ВЧК достигла такого уровня, что 19 декабря 1918 г. по предложению Ленина ЦК партии вынужден был постановить, что: «На страницах партийной советской печати не может иметь место злостная критика советских учреждений, как это имело место в некоторых статьях о деятельности ВЧК, работы которой протекают в особо тяжелых условиях»[1700]. Тем не менее, критика достигла цели — уже в октябре была создана комиссия ВЦИК по реорганизации ВЧК в составе Курского, Сталина и Каменева.

А 6 ноября 1918 г. VI Всероссийский съезд Советов объявил о проведении широкомасштабной политической амнистии, подготовка к которой началась еще в начале октября[1701]. Одновременно Съезд своим постановлением фактически положил конец «Красному террору»[1702]. По словам Дзержинского: «условий при которых необходимо было создать органы с чрезвычайными полномочиями на местах, в уездах, тех условий теперь нет»[1703].

* * * * *

Согласно официальным данным, приводимым одним из руководителей ВЧК Лацисом, количество жертв «Красного террора» 1918 г. составило 6300 человек[1704]. По оценке Мельгунова, общее количество жертв достигло 50 тыс. человек[1705]. Ратьковский, проверив данные Мельгунова, пришел к выводу, что они завышены в 5 с лишним раз и составили 8000 человек[1706]. Подобные цифры называл и лидер меньшевиков Ю. Мартов, по его данным к концу октября 1918 г. количество жертв ЧК с начала сентября превысило «десять тысяч»[1707]. Динамика применения расстрелов, по сообщениям советской печати, собранных И. Ратьковским, приведена на графике (Гр. 3).