В той же «Инструкции для производящих обыск и дознание» Дзержинский писал: «1. Оружие вынимается только в случае, если угрожает опасность. 2. Обращение с арестованными и семьями их должно быть самое вежливое, никакие нравоучения и окрики недопустимы. 3. Ответственность за обыск и поведение падает на всех из наряда. 4. Угрозы револьвером и вообще, каким-бы то ни было оружием недопустимы»[1673].

В той же «Инструкции для производящих обыск и дознание» Дзержинский писал:

«1. Оружие вынимается только в случае, если угрожает опасность.

2. Обращение с арестованными и семьями их должно быть самое вежливое, никакие нравоучения и окрики недопустимы.

3. Ответственность за обыск и поведение падает на всех из наряда.

4. Угрозы револьвером и вообще, каким-бы то ни было оружием недопустимы»[1673].

Одновременно происходило усиление партийного контроля над ВЧК и, прежде всего, за счет укрепление кадров чрезвычайных комиссий коммунистами, уже в августе большинство членов ВЧК были коммунистами[1674]. В своей работе ЧК, указывал Дзержинский в сентябре 1918 г., «должна опираться на местные комитеты партии коммунистов»[1675]. «Террор — страшное оружие, — разъясняла газета «Беднота» в статье «О красном терроре», — им должна пользоваться только уверенная в себе, организованная правительственная власть; он должен идти сверху и не применяться в деревнях как кому вздумается»[1676]

Однако даже в центре вопрос кадров продолжал оставаться настолько острым, что летом 1919 г. инструкция по Питерскому ЧК заканчивались тем, что «неисполняющие требования инструкции предаются военно-революционному суду по всей строгости осадного положения; всякий, кто будет уличен в принятии взятки или мародерстве во время обыска, будет расстрелян»[1677]. В декабре 1919 г. в приказе Президиума ВЧК № 208 об аресте заложников и буржуазных специалистов, специально разъяснялось, что «без разрешения Президиума ВЧК впредь заложников не брать. Ваша задача взять на учет всех лиц, имеющих ценность как заложники, и направлять эти списки нам»[1678].

* * * * *

Особое внимание к кадрам объяснялось тем, что именно ВЧК принадлежала ключевая роль в осуществлении «Красного террора»[1679]. Д. Рид в этой связи даже называл ВЧК «Красной армией тыла»[1680]. При этом, отмечал Лацис: «ВЧК, как орган чрезвычайный и временный не входит в нашу конституционную систему. Пройдет время гражданской войны, время чрезвычайных условий существования советской власти, и чрезвычайные комиссии станут лишними: они… будут вычеркнуты из аппарата советской власти»[1681].