17 января постановлением ВЦИК и СНК смертная казнь по решениям ВЧК и приговорам революционных трибуналов была отменена (за исключением военных трибуналов)[1736]. В феврале Дзержинский поставил вопрос о перестройке работы ВЧК и необходимости «изыскать такие методы, при помощи которых нам не нужно было бы производить массовых обысков, не пользоваться террором…»[1737]. В марте после эвакуации интервентов с Севера Росси, полного разгрома армий Колчака, Деникина, Юденича, полномочия ВЧК снова были ограничены только предварительным следствием[1738].

Подводя итог, Ленин писал: «Террор был нам навязан терроризмом Антанты, когда всемирно-могущественные державы обрушились на нас своими полчищами, не останавливаясь ни перед чем…, как только мы одержали решительную победу…, мы отказались от применения смертной казни… Всякая попытка Антанты возобновить приемы войны заставит нас возобновить прежний террор…»[1739]. И действительно смертная казнь будет восстановлена 24 мая 1920 г. — в ответ на начало польской агрессии.

Использование террора, как инструмента для скорейшего прекращения гражданской войны, диктовалось прежде всего тем, что основные — массовые жертвы гражданской войны, связаны не с террором, и даже не с боевыми действиями, а со все нарастающей разрухой.

Показательной в этой связи являлась конфиденциальная записка (1906 г.) министра финансов В. Коковцова, в которой он указывал на необходимость скорейшего окончания смуты, поскольку подорванное войной народное хозяйство, продолжает разрушаться «внутренними смутами, более вредно отразившимися на хозяйственное жизни страны, чем даже самая война… Такое положение грозит тягчайшими осложнениями. Если смутное время затянется, средств не хватит даже на покрытие самых необходимых, совершенно неотложных расходов». Поэтому правительство, отмечал в 1911 г. В. Мукосеев, прежде всего, стремилось к подавлению «смуты», ибо репрессии являлись предпосылкой правильного поступления государственных доходов[1740].

Показательной в этой связи являлась конфиденциальная записка (1906 г.) министра финансов В. Коковцова, в которой он указывал на необходимость скорейшего окончания смуты, поскольку подорванное войной народное хозяйство, продолжает разрушаться «внутренними смутами, более вредно отразившимися на хозяйственное жизни страны, чем даже самая война… Такое положение грозит тягчайшими осложнениями. Если смутное время затянется, средств не хватит даже на покрытие самых необходимых, совершенно неотложных расходов». Поэтому правительство, отмечал в 1911 г. В. Мукосеев, прежде всего, стремилось к подавлению «смуты», ибо репрессии являлись предпосылкой правильного поступления государственных доходов[1740].