Примечательно и то, что «своих красных» за время «Красного террора» большевики расстреляли больше, чем представителей буржуазии, священников и интеллигенции вместе взятых (Гр. 4):
«белые» — офицеры, жандармы и «белогвардейцы»;
«красные» — чекисты, милиционеры, красноармейцы, совслужащие;
«буржуазия» — помещики, торговцы, буржуазия.
Окончание «Красного террора» знаменовалось тем, что в феврале 1919 г. функции ВЧК были ограничены ролью «розыскных боевых органов по предупреждению и пресечению преступлений», судебные решения имели право принимать только ревтрибуналы. ВЧК оставили право выносить приговоры лишь в местностях объявленных на военном положении». Ревтрибуналам так же предоставлялось право ревизии следственных действий ВЧК и проверки законности произведенных арестов[1719].
Вечерние «Известия» из Москвы в те дни ликовали: «Русский пролетариат победил. Ему не нужен террор, это острое, но опасное оружие крайности. Он даже вреден ему, ибо отпугивает и отталкивает те элементы, которые могли бы пойти за революцией. Поэтому пролетариат ныне отказывается от оружия террора, делая своим оружием законность и право»[1720]. Начались амнистии тем, кто сдаст оружие[1721].
* * * * *
«Красный террор» сохранялся только на фронтах гражданской войны, где он приобрел наиболее жесткие формы. Примером тому могло служить получившее широкую известность Циркулярное письмо Оргбюро ЦК РКП (б) «Об отношении к казакам» от 24.01.1919 г.: «учитывая опыт года гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путём поголовного их истребления. Никакие компромиссы, никакая половинчатость пути недопустимы. Поэтому необходимо: 1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо применять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти…».
«Опыт года гражданской войны с казачеством», говорил в частности о том, что еще в мае 1918 г. «Круг Спасения Дона» принял решение об исключении сочувствующих Советской власти из казачьего сословия — с лишением всех казачьих прав и льгот, конфискацией имущества и земли, высылкой за пределы Дона или на принудительные, каторжные работы. По данным историка П. Голуба, по этим основаниям подверглись преследованиям до 30 тысяч красных казаков с их семьями[1722]. В октябре 1918 г. Войсковой Круг принял указ «против изменников казачьему делу»: 1) Признать переход на сторону врага изменой Родине и казачеству. Карать изменников по всей строгости закона; 2) Если преступники не могут быть настигнуты непосредственной карой, немедленно постановлять приговоры о лишении их казачьего звания; 3) К имуществу их применять беспощадную конфискацию; 4) Всех красных казаков, попавших в плен, казнить. Но в еще большей мере, отмечал Троцкий, опыт гражданской войны разделил казаков и иногородних: «глубокий антагонизм между казаками и крестьянами придал в южных степях исключительную свирепость гражданской войне, которая здесь забиралась глубоко в каждую деревню и приводила к поголовному истреблению целых семейств»[1723]. «Тяжелая атмосфера отчужденности и вражды между казачьим и иногородним населением принимала…, — подтверждал Деникин, — в быстро менявшихся этапах гражданской войны, чудовищные формы взаимного истребления»[1724]. У казаков распространилось «убеждение, — докладывал Свердлову один из членов Донского советского правительства С. Васильченко, — в необходимости поголовного истребления иногородних (Дон для донцов), так в свою очередь крестьяне и советские войска стали думать о необходимости поголовного истребления казаков. Приемы расправы, практиковавшиеся казаками над крестьянством, делали это убеждение непреодолимым»[1725].