«Партия народной свободы…, — провозглашал 26 апреля ее лидер Милюков, — не считает возможным мириться с полумерами в предстоящей борьбе, от успеха которой зависит прочность и непоколебимость нового строя»[1798]. Однако эти слова остался только словами. Причина этого заключалась в том, пояснял Шульгин, что «пулеметов у нас не было… Величайшей ошибкой, непоправимой глупостью всех нас было то, что мы не обеспечили себе никакой реальной силы. Если бы у нас был хоть один полк, на который мы могли бы твердо опереться, и один решительный генерал — дело могло бы обернуться иначе. Но у нас ни полка, ни генерала не было… И более того — не могло быть… В то время в Петрограде «верной» воинской части уже — или еще — не существовало…»[1799].

Победа большевистской революции вызвала взрыв ярости либеральной интеллигенции, уже на следующий день — 26 октября 1917 г., как отмечал С. Ан-ский, «кадеты настаивали на том, чтобы к большевикам отнеслись беспощадно, чтобы их вешали и расстреливали…»[1800]. «Вся буржуазная кадетская партия, — подтверждал 12 ноября 1917 г. бывший министр внутренних дел Временного правительства, глава антисоветского блока в Учредительном собрании меньшевик И. Церетели, — объединена лозунгом кровавой расправы с большевиками»[1801]. «Вся наша либеральная интеллигенция, — подтверждал «белый» ген. Н. Головин, — была ярой сторонницей «прямого действия», выраженного в наиболее решительной и короткой форме»[1802].

Идеи российских либералов полностью совпадали с лозунгами их непримиримых ультраправых противников, которые сразу после большевистской революции, в лице одного из своих лидеров В. Пуришкевича, провозглашали: «Ударить в тыл и уничтожить их беспощадно: вешать и расстреливать публично в пример другим. Надо начать со Смольного института и потом пройти по всем казармам и заводам, расстреливая солдат и рабочих массами»[1803].

Сжечь половину России

Сжечь половину России

Если придется сжечь половину России, пролить кровь трех четвертей всего русского населения, на это можно пойти ради спасения России.

Что же представлял собой белый террор? — Вот лишь некоторые примеры с разных фронтов гражданской войны:

«Демократических правительств» Поволжья, Урала и Сибири

КОМУЧ. «Почему же эсеры любят болтать о «большевистском терроре», господствующем в Советской России?.. Террор был и в Самаре, — отмечал член правительства КОМУЧА меньшевик И. Майский, — на той единственной территории, где волей исторического случая и чехословацких штыков эсеры оказались носителями государственной власти…»[1805]. При захвате войсками КОМУЧа поволжских городов в июне 1918 г. «Вооруженные патрули по указаниям из толпы расстреливали заподозренных в большевизме лиц прямо на улице»[1806].