Лидеры КОМУЧа взывали к массовому террору: «комиссарам мы пощады не дадим и к их истреблению зовем всех, кто раскаялся, кого насильно ведут против нас»[1807]. Комучевец С. Николаев признавал: «режим террора… принял особо жестокие формы в Среднем Поволжье»[1808]. Расстреливали в Мелекессе и Ставрополе в каждом городе и деревне[1809]. Эсеры попытались от имени КОМУЧа установить подобие законности[1810], и… «продолжали расстреливать уже на «законном» основании»[1811]. Комитет Учредительного собрания, пояснял член его правительства Майский, «не довольствуясь жестокими репрессиями, происходивших в порядке повседневного факта…, стремился облечь их в одежду формальной законности и закрепить их в качестве постоянно действующего института»[1812].

«Мы не раз встречали изнасилованных женщин и девушек, — вспоминал о своей поездке в Самару летом 1918 г. член КОМУЧа эсер И. Вольнов, — Мы видели женщин, до костей иссеченных казацкими нагайками. Мы проезжали мимо братских могил. В общей куче, в братских объятиях, там покоились солдаты обоих фронтов, дети, случайно попавшие под выстрелы, до смерти изломанные, измятые солдатами женщины. Мы видели попа, на котором целую ночь катались верхом скучавшие на отдыхе партизаны… Наконец, мы видели старуху, мать коммуниста, с выколотыми глазами и отрезанными грудями. Видели церковные кресты, валявшиеся в навозе, трепыхающиеся по ветру концы намыленных вожжевок на столбах, в петлях которых умирали большевики…»[1813].

Начальник «государственной охраны» КОМУЧа эсер Климушкин приводил подробности подавления комучевцами рабочих восстаний в Казани и Иващенкове, в чем, полагал он, «надо признаться хотя бы для истории»[1814]. 3 сентября — 1 октября в эти городах от рук комучевцев и чехов погибло около тысячи рабочих[1815]. В сентябре терпя поражение на фронте, КОМУЧ принял чрезвычайные меры, учреждался чрезвычайный полевой суд, выносивший только один приговор — смертную казнь[1816], в том числе за любое неповиновение властям, распространение слухов, спекуляцию и т. д.[1817]. При наступлении красных комучевцы стали эвакуировать тюрьмы. Только в одном из поездов, отправленном в Иркутск из Самары, было 2700 человек…, из него до конечного пункта добрались 725 человек, остальные погибли[1818].

Начальник «государственной охраны» КОМУЧа эсер Климушкин приводил подробности подавления комучевцами рабочих восстаний в Казани и Иващенкове, в чем, полагал он, «надо признаться хотя бы для истории»[1814]. 3 сентября — 1 октября в эти городах от рук комучевцев и чехов погибло около тысячи рабочих[1815]. В сентябре терпя поражение на фронте, КОМУЧ принял чрезвычайные меры, учреждался чрезвычайный полевой суд, выносивший только один приговор — смертную казнь[1816], в том числе за любое неповиновение властям, распространение слухов, спекуляцию и т. д.[1817]. При наступлении красных комучевцы стали эвакуировать тюрьмы. Только в одном из поездов, отправленном в Иркутск из Самары, было 2700 человек…, из него до конечного пункта добрались 725 человек, остальные погибли[1818].