Белый террор

Белый террор

Не только красные совершали жестокости.

«Белые» офицеры видели в большевистской революции прежде всего тот бунт, о котором, как отмечал Салтыков-Щедрин, писали «все учебники, изданные для руководства в военно-учебных заведениях, (и которые) единогласно свидетельствуют…, (что) испокон веку во всех странах мира обыкновенно бунтовала только подлая чернь, и притом всегда без позволения. Из-за чего бунтовала — этого не знает ни один учебник, но бунтовала самым неблаговоспитанным и, можно даже сказать, почти нецелесообразным способом»[1788].

И перед Русской армией ставились две основные задачи, на которые в 1907 г. указывал ген. Н. Морозов: «Сообразно двоякому назначению армии, 1) вести войну и 2) поддерживать и охранять порядок и спокойствие в государстве…»[1789]. Последняя задача приобретала особое значение, поскольку «на русской почве, — отмечал в 1907 г. видный кадет кн. Е. Трубецкой, — социалистические партии теряют свой социалистический облик и вырождаются в древнерусские разбойничьи формы пугачевщины»[1790]. Весь большевизм являлся для «белых» лишь формой выражения разрушительного и бессмысленного бунта «черни».

«Главнокомандующий ген. Деникин был и оставался уверенным, что он ведет «освободительную войну» и спасает русский народ, — замечал в этой связи плк. Раупах, — От кого спасает? От него самого, ибо «большевики» было лишь удачно найденное слово, которым белые прикрывали, в сущности всю народную массу»[1791]. «Как всякая масса, так и офицерская, — подтверждал «белый» ген. Головин, — тяготела к упрощенному пониманию явлений и связанному с таковыми приписыванию всех зол отдельным лицам или партиям»[1792].

Моральную основу «Белого террора» обеспечили лидеры правых и либеральных политических сил. Характеризуя особенности либеральной мысли, еще в 1880-м году Салтыков — Щедрин предупреждал: «Посевая смуту они едва ли даже предусматривают, сколько жертв она увлечет за собой: у них нет соответствующего органа, чтоб понять это. Они знают только одно: что лично они непременно вывернутся. Сегодня они злобно сеют смуту, а завтра, ежели смута примет беспокойные для них размеры, они будут, с тою же холодною злобой, кричать: пали!»[1793]

Об особенностях интеллигентской мысли говорил пример времен подавления революции 1905 г., приводимый Витте: «Вот этот милейший, достойнейший и талантливейший Мечников упрекал меня также, что я мало убил людей. По его теории, которую он после выражал многим, я должен был отдать Петербург, Москву или какую-нибудь губернию в руки революционеров. Затем через несколько месяцев их осадить и взять, причем расстрелять несколько десятков тысяч человек. Тогда бы, по его мнению, революции был положен конец. Некоторые русские с восторгом и разинутыми ртами слушали его речи. При этом он ссылался на Тьера и его расправу с коммунистами»[1794].