Во время восстания на форте «Красная горка» было арестовано около 350 коммунистов и сочувствующих им. Их судьбу решил финский командир Ингерманландского полка Тополайненен, который обменял арестованных на продовольствие и расстрелял[1871]. В общем же армия Юденича по видимому отличалась наибольшей умеренностью в отношении мирного населения, по сравнению с другими белыми армиями, как отмечал писатель А. Куприн: «Расстреливали только коммунистов»[1872].
в белых армиях, выполняла контрразведка и подразделения государственной стражи (охраны). «Мы вынуждены были создать ведомство охраны, на котором лежала охранная служба, та же чрезвычайка, — признавал председатель Народного правительства КОМУЧа В. Вольский, — и едва ли не хуже»[1873].
На Севере России, наряду с сетью особых следственных комиссий, был создан орган политического сыска в виде контрразведки (военной регистратуры), подчиненной генерал-губернатору области[1874]. Кроме этого, на Севере действовала союзная контрразведка (военный контроль): «Его представители, — вспоминал ген. Марушевский, — рассыпанные по всему фронту, вели работу по охране интересов союзных войск… По существу, это была чисто контрразведывательная организация с громадными правами по лишению свободы кого угодно и когда угодно»[1875]. Как отмечал министр внутренних дел правительства Северной области Игнатьев, союзническая контрразведка о своих действиях не ставила в известность российские власти и не допускала их представителей в подконтрольные союзникам места заключения[1876].
На Юге России, на территории подчиненной Деникину, численность только государственной стражи к сентябрю 1919 г. достигла почти 78 тыс. человек, для сравнения численность всей действующей армии Деникина тогда составляла всего ~ 110 тыс. штыков. В тылу Добровольческой армии, по воспоминаниям Раковского, «обыски и аресты, в особенности среди… рабочих, принимали характер какой-то вакханалии. Аресты производились чаще всего под предлогом сочувствия большевикам, причем это сочувствие выражалось, например, в том, что рабочие жаловались на дороговизну, на невозможные условия существования. Профессиональные союзы ожесточенно преследовались…»[1877].
В колчаковской Сибири в начале 1919 г. при МВД стали формироваться отряды особого назначения в каждой губернии по 1200 человек, на которых была возложена государственная охрана для предупреждения и пресечения государственных преступлений[1878]. При максимальной численности колчаковской армии на фронте 140 тыс. штыков, безопасность тыла обеспечивали почти 200 тыс. штыков. Основную силу, помимо белогвардейских и казацких отрядов, составляли остатки — чехословацкого корпуса, численностью до 50 тыс. человек, выведенные в начале 1919 г. с фронта в тыл для подавления массовых восстаний местного населения. «Нет никакого сомнения, что если бы Колчак не имел тогда… помощи чехословаков, румын, сербов, итальянцев, положение его было бы критическим еще весной 1919 г…, — отмечал один из свидетелей событий эсер Е. Колосов, — поражения, которые Колчак испытал под Пермью летом, произошли бы гораздо раньше, и катастрофа приняла бы еще большие размеры»[1879].