Помимо белых и чехословацких карателей, «порядок» в тылу колчаковских войск поддерживали японские войска, численностью более 60 тыс. человек, а так же сибирские атаманы. О нравах последних свидетельствовал американец Ф. Кинг: «бежавшие из Хабаровска от тирании атамана Калмыкова русские выглядят полоумными от тех ужасов, которые им пришлось пережить от безумных калмыковцев. В защиту беспощадно расстреливаемых русских вынуждены были вступиться американские войска…»[1880].
Кроме отрядов государственной стражи и охраны, как на Юге России, так и в Сибири, «за войсками следом шла контрразведка. Никогда еще этот институт не получал такого широкого применения, — отмечал Деникин, — как в минувший период гражданской войны. Его создавали у себя не только высшие штабы, военные губернаторы, почти каждая воинская часть, политические организации, донское, кубанское и терское правительства, наконец, даже… Отдел пропаганды… Это было какое-то поветрие, болезненная мания, созданная разлитым по стране взаимным недоверием и подозрительностью»[1881].
Точно та же в Сибири, подтверждал Колчака, «в самых казалось бы маленьких отрядах, создавались особые органы контрразведки… Эти органы контрразведки самочинно несли полицейскую и главным образом политическую работу, которая заключалась в том, что бы выслеживать, узнавать и арестовывать большевиков…, основания, по которым производились действия органов контрразведки, были совершенно произвольными…, никакой связи с прокуратурой не существовало, и само понятие «большевик» было до такой степени неопределенным, что под него можно было подвести что угодно… Формально они (контрразведки) не существовали никогда, и таким образом любая часть могла сказать, что никакой контрразведки у нее нет. С точки зрения военных чинов, это было средство борьбы»[1882].
«Ходило много рассказов относительно этих органов. Не знаю насколько они были справедливы, — отмечал Колчак, — но это был сплошной кошмар…, как со стороны большевиков, так и со стороны тех которые боролись с ними… Методы борьбы были одни и те же»[1883]. Контрразведывательные службы в Добровольческой армии, подтверждал бывший начальник петроградского охранного отделения ген. Глобачев, своим составом и «приемами мало чем отличались от Чека»[1884].
«Контрразведка, — по воспоминаниям, в то время редактора газеты «Вечерние Новости» из Екатеринослава, — развила свою деятельность до безграничного дикого произвола…, контрразведка ввела кошмарную систему «выведения в расход» тех лиц, которые ей почему-то не нравились, но против которых совершенно не было никакого обвинительного материала»[1885].