Подобными примерами переполнены, как работы исследователей белого террора[1888], так и воспоминания непосредственных свидетелей и даже самих участников этих событий. На всех фронтах всех Белых армий повторялась одна и та же картина, и белый Юг, здесь ничем не отличался от белой Сибири или белого Северо-Запада России:

Подводя итог «белому террору», непосредственно знакомый с настроениями и практикой обоих сторон, бывший председатель самарского КОМУЧа, один из лидеров эсеров Вольский приходил к выводу, что «если победят Колчак или Деникин, они убьют десятки тысяч там, где большевики были вынуждены убить сотни, и результатом будет только полное разрушение России и падение ее в анархию»[1889].

Представители интервентов, непосредственные свидетели событий, приходили к подобным выводам: «призовите на суд истории, — говорил на слушаниях комиссии сенатора Овермана 22 февраля 1919 г. журналист А. Вильямс, — с одной стороны большевиков, обвиняемых в красном терроре, а с другой стороны — белогвардейцев и черносотенцев, обвиняемых в белом терроре, и предложите им поднять руки, мозолистые и загрубелые от работы руки рабочих и крестьян будут сиять белизной по сравнению с обагренными кровью руками этих привилегированных леди и джентльменов»[1890].

«В Восточной Сибири, совершались ужасные убийства, но совершались они не большевиками, как это обычно думали. Я не ошибусь, — подтверждал командующий американскими войсками в Сибири ген. У. Грейвс, — если скажу, что в Восточной Сибири на каждого человека, убитого большевиками, приходилось 100 человек, убитых антибольшевистскими элементами»[1891]. Грейвс сомневался в том, «чтобы можно было указать за последнее пятидесятилетие какую-либо страну в мире, где убийство могло бы совершаться с такой легкостью и с наименьшей боязнью ответственности, как в Сибири во время правления адмирала Колчака»[1892].

Эксцессы на почве разнузданности

Эксцессы на почве разнузданности

Главным мотивом этой деятельности является месть…, все те ужасы, которые творились…, происходили на почве мести.

«Жестокость повсюду порождали большевики — эти отрицатели всякой «буржуазной» морали первые разнуздали гражданскую войну. На них лежит, — утверждал Мельгунов, — вина за дикость произвола, они морально ответственны за темные пятна междоусобной борьбы»[1894]. «Насилие большевиков так сильно повлияло на некоторые интеллигентские группы, что, — по словам члена сибирского правительства В. Утгофа, — борьба с большевизмом стала для них самоцелью»[1895].