Между тем, практика взятия заложников из «населения вражеских территорий оккупированных русскими войсками», как отмечал лидер эсеров Чернов, применялась уже во время Первой мировой войны[1956]. С началом гражданской войны первыми брать в заложники стали передовые отряды «демократических стран» — комучевцы и белочехи. Уже летом 1918 г. они брали в заложники жен, матерей, сестер, детей советских руководителей[1957]. Так, в Самаре по распоряжению КОМУЧа содержались в качестве заложников 16 женщин — жен ответственных работников. Ряд дипломатов из нейтральных стран (Дания, Швеция, Норвегия, Швейцария, Нидерланды), узнав об условиях их содержания, 5 сентября 1918 г. заявила протест против подобных мер[1958]. Однако протест остался без ответа. Тем временем заложников расстреливали, в том числе, например, мать комиссара А. Аросева, захваченную вместе с семьей в Спасске[1959].

Белочехи объявили заложниками членов захваченных Пензенского, Кузнецкого, Сызранского и Саранского Советов[1960]. В сентябре 1918 г. в Уфе содержалось более 20 заложников[1961]. Заложники содержались, как в концлагерях, так и в обычных тюрьмах. В Казани в одиночных камерах сидело по 15–18 человек, арестованные по очереди отдыхали на полу в ожидании расстрела[1962]. В тюрьмах зачастую применялись пытки, изготавливались даже специальные пыточные орудия, впоследствии захваченные красными частями[1963]. Особенно крупные масштабы система заложничества белочехов примет осенью 1918 г., когда из числа заключенных в октябре 1918 г. будут сформированы знаменитые «поезда смерти». В поездах находилось более 4300 заложников, из которых более трети по пути следования на Дальний Восток погибли от голода, холода и расстрелов[1964]. Европа и США узнают о «поездах смерти» от своих корреспондентов на Дальнем Востоке.

Институт заложничества Колчак узаконил, издав 23 марта 1919 г. приказ: «за укрывательство большевиков, пропагандистов и шаек должна быть беспощадная расправа…, для разведки, связи пользоваться местными жителями, беря заложников. В случае неверных и несвоевременных сведений или измены заложников казнить, а дома им принадлежащие сжигать… Всех способных к боям мужчин собирать… и содержать под охраной на время ночевки, в случае измены, предательства — беспощадная расправа»[1965]. В том же марте колчаковцами «из всех ненадежных селений (были) взяты заложниками от 5 до 20 человек… с предупреждением, что при попытке восстания их общества заложники будут расстреляны»[1966].

Однако сколь ни чудовищно жестоки были меры, применяемые как «красными», так и «белыми», они меркли по сравнению с той системой заложничества, которую применили к ко всему населению России ее «демократические союзники»: 27 октября 1918 г. глава французского правительства Клемансо извещал французского командующего Восточным фронтом ген. Ф. д’Эспере о принятом «плане экономического изолирования большевизма в России в целях вызвать его падение»[1967].