Спустя сто лет в конце XIX в. будущий лидер «Народной воли» А. Желябов «пошел в деревню, хотел просвещать ее, бросить лучшие семена в крестьянскую душу, а чтобы сблизиться с нею, принялся за тяжелый крестьянский труд. Он работал по 16 часов в поле, а, возвращаясь, чувствовал одну потребность растянуться, расправить уставшие руки или спину, и ничего больше; ни одна мысль не шла в его голову. Он чувствовал, что обращается в животное, в автомат. И понял, наконец, так называемый консерватизм деревни: что пока приходится крестьянину так истощаться, переутомляться ради приобретения куска хлеба…, до тех пор нечего ждать от него чего-либо другого, кроме зоологических инстинктов и погони за их насыщением… Почти в таком же положении и фабрика. Здесь тоже непомерный труд и железный закон вознаграждения держат рабочих в положении полуголодного волка»[1211].
Спустя сто лет в конце XIX в. будущий лидер «Народной воли» А. Желябов «пошел в деревню, хотел просвещать ее, бросить лучшие семена в крестьянскую душу, а чтобы сблизиться с нею, принялся за тяжелый крестьянский труд. Он работал по 16 часов в поле, а, возвращаясь, чувствовал одну потребность растянуться, расправить уставшие руки или спину, и ничего больше; ни одна мысль не шла в его голову. Он чувствовал, что обращается в животное, в автомат. И понял, наконец, так называемый консерватизм деревни: что пока приходится крестьянину так истощаться, переутомляться ради приобретения куска хлеба…, до тех пор нечего ждать от него чего-либо другого, кроме зоологических инстинктов и погони за их насыщением… Почти в таком же положении и фабрика. Здесь тоже непомерный труд и железный закон вознаграждения держат рабочих в положении полуголодного волка»[1211].
Крестьянство составляло более 80 % населения страны и для него основным богатством, обеспечивавшим приложение его труда и дающим средства для его выживания, являлась земля, количество которой на душу населения, благодаря его росту, неуклонно сокращалось. «У нас может возникнуть такое же положение, как в Ирландии, — предупреждал в 1905 г. видный экономист, ректор Московского университета, член ЦК партии кадетов А. Мануйлов, — где несмотря на все старания английских лендлордов и правительства разрядить сельскохозяйственное население, требования земли не прекращались, что, не находя удовлетворения, вело к аграрному террору…»[1212].
«Главная масса русского крестьянства, — подтверждал ген. Н. Головин, — не только страдала от малоземелья, но буквально испытывала острый земельный голод»[1213]. «В некоторых частях России земли уже очень мало, т. е. густота населения уже велика…, — подтверждал в 1907 г. Д. Менделеев, — Огромное большинство русского населения (по обеспеченности землей) находится в таком же положении, в каком 300–400 лет тому назад находилось большинство стран Западной Европы. Это положение вызывало там такие исторические события, как религиозные войны, бунты революции…»[1214].