Самые высокие в Европе темпы естественного прироста населения (в 1913 г. Россия превосходила Англию — в 1,5, а Францию более чем — в 12 раз)[1215], приводили ко все большему обострению земельного голода. Проблема дополнительно осложнялась низкой плодородностью земли в России (Таб. 7), что обрекало русское крестьянство на все более нищенское, полуголодное, беспросветное существование. Если же крестьянская масса, составляющая 4/5 населения, «хронически недоедает, живет в условиях недостойных человеческого существования, и не видит никаких шансов для подъема своего благосостояния, то, — предупреждал в 1905 г. А. Мануйлов, — правильное и мирное развитие страны в целом становится невозможным»[1216].
Подразделение (в Таб. 7) Европейской России на две зоны (А) и (Б) было сделано последним министром земледелия Временного правительства С. Масловым по той причине, что распределение населения по территории Европейской России, в виду ее природно-климатических условий и сохранения наследия крепостничества, привязывавшего крестьянина к его наделу, было крайне неравномерным[1219]. Так в 1917 г. в треугольнике А (Псков — Симбирск — Одесса), согласно подсчетам С. Маслова, проживала примерно половина всего населения страны и на крестьянскую душу там в среднем приходилось до 1,25 га земли; в треугольнике Б (Петроград — Челябинск — Ростов) проживало 2/3 населения страны и на душу крестьянского населения там приходилось 2,5 га земли[1220]. Более детальное представление об обеспеченности крестьян землей дает карта (Кр. 1).
Непосредственная борьба крестьян за землю началась с развитием капитализма на деревне и его политическим пробуждением[1221]. С 1901 г. крестьянские волнения стали вспыхивать по всей стране. Правительство в ответ создало специальное сельскохозяйственное совещание, но на практике не сделало ничего. Результатом стала революция 1905 г., которая по своей сути носила характер крестьянского бунта, главным требованием которого было — Земли!!![1222]
Один крестьянский староста, по словам исследователя вопроса Т. Шанина, лучше всего подытожил причины восстания: «думаю, что если бы нам лучше жилось, никакие книжки, что бы там в них ни написано, не имели никакого значения», — звучал его ответ на вопрос судьи о влиянии революционных листовок и пропаганды, — «страшны не книжки, а то, что есть нечего ни тебе, ни скоту. Земли нет и хлеба нет, сенокосов нет и выпаса для скота нет…»[1223] «В 1905–1907 гг. российские крестьяне, — приходил к выводу Т. Шанин, — в основном следовали своим собственным склонностям, а не убеждениям радикальной интеллигенции или пролетариата»[1224].