Практическое содержание лозунга «Единой и неделимой», у сменившего Деникина на посту главнокомандующего П. Врангеля, сводилось уже не к политическому императиву и даже не к государственной федерации, а к некому межгосударственному союзу: «Будущая организация России должна быть основана на договоре, заключенном между политическими новообразованиями, фактически существующими. Воссоединение различных частей России, в настоящее время разъединенной, в широкую федерацию, должно быть основано на свободно заключенном договоре, исходящем из общности интересов, и, в первую голову, экономических потребностей»[2146].

«Для воссоздания Великой России, — комментировал эти выводы ген. Н. Головин, — требовалась не смена крыши (в виде «Единой и Неделимой»), а постройка здания заново, начиная с нижних его этажей. Развал Российской империи, вызванный непосильной внешней войной и вспыхнувшей во время этой войны революцией, достиг такой ужасающей степени, что даже возможность немедленного осуществления федерации освободившихся от большевизма областей являлась весьма сомнительной, и вопрос должен был ставиться в плоскости создания из этих областей противобольшевистской конфедерации»[2147].

* * * * *

Лозунг «Единой и неделимой» вступал непримиримое противоречие не только с национальными окраинами, но и в еще большей степени — с интересами «союзников» Белого движения, что во многом предопределяло двойственную позицию его лидеров. Примером здесь могли служить два прямо противоположных утверждения военного министра Колчака ген. А. Будберга, который сначала, в ответ на представление союзному комитету права распоряжаться всеми железными дорогами, восклицал: «в угоду иностранцам… пожертвовать основными нашими интересами»[2148]; а спустя несколько дней, на предложение Финляндией помощи в оккупации Петрограда, тот же Будберг заявлял: «не могло быть и минутного колебания в том, чтобы немедленно ответить полным согласием на предложение Маннергейма и всячески содействовать скорейшему успешному его осуществлению»[2149].

Отношение «союзников», к лозунгу «Единой и неделимой», в полной мере передавал Д. Ллойд Джордж, который отмечал, что целесообразность содействия адмиралу Колчаку и генералу Деникину является тем более вопросом спорным, что они «борются за Единую Россию… Не мне указывать, соответствует ли этот лозунг политике Великобритании…»[2150]. Конфликт между лозунгом «Единой и Неделимой» и целями «союзников» был настолько очевиден, что даже тот же А. Будберг в отчаянии восклицал: «сумбурная бездеятельность союзников изумительна… за исключением, конечно, той версии, если все делается для развала Великой России»[2151].