Пример, тому давала Одесса, где процветала «спекуляция продуктами первой необходимости, страшно взвинтившая рыночные цены. Виновниками этого обстоятельства, — по словам бывшего начальника петроградского охранного отделения К. Глобачева, — были старые спекулянты еще Великой войны…, которые фактически были экономическими диктаторами Одессы того времени»[2668].
В Крыму, вспоминал Г. Раковский, «озлобленно преследовались и кооперативы, которые являлись могущественными конкурентами крымским хищникам-спекулянтам, в числе которых были и лица, занимавшие высокие административные посты, вплоть до министерских. Крымские кооперативы, в конце концов, подверглись жесточайшему разгрому под тем предлогом, что у них существует, мол, связь с советскими кооперативными организациями»[2669].
«Спекулировавшая интеллигенция, вместе с жадной и своекорыстной буржуазией наживала, — отмечал Р. Раупах, — сумасшедшие деньги и на глазах у всех прожигала их в игорных домах, ресторанах и разного рода притонах»[2670]. «Прекрасные дамы в сногсшибательных туалетах, — вспоминал писатель И. Наживин, — полковники генерального штаба, черномазые восточные люди, шустрые евреи, совсем молодые люди, несомненно, призывного возраста, чиновники, вернувшиеся помещики — все это спекулировало на дамских чулках, на валюте, на спичках, на пуговицах, на хинине, на всем, что угодно, жадно, лихорадочно, отвратительно. В переполненных кабаках пропивались бешеные деньги, и тут же, рядом с разодетыми барышнями с бриллиантами в ушах, сидели больные, раненые и изможденные офицеры и пили холодный поддельный чай»[2671].
«Вот вчера за какие-нибудь полчаса заработал 400 000 тысяч рублей», — весело рассказывают за одним столиком. Услышав это, сидевший за соседним столом измученный молодой офицер встал, поднял стул и опустил его на голову мерзавца. Крики, шум — офицера увели в комендантское управление. Он бледен, молчит, только нижняя челюсть его трясется. И что у него в душе теперь, за что он там мучился, за что проливал кровь?»[2672]
«Вот вчера за какие-нибудь полчаса заработал 400 000 тысяч рублей», — весело рассказывают за одним столиком. Услышав это, сидевший за соседним столом измученный молодой офицер встал, поднял стул и опустил его на голову мерзавца. Крики, шум — офицера увели в комендантское управление. Он бледен, молчит, только нижняя челюсть его трясется. И что у него в душе теперь, за что он там мучился, за что проливал кровь?»[2672]
Все попытки мобилизации промышленности на Юге России потерпели такой же провал, как и всей экономики в целом: «что касается промышленности, — откровенно признавал председатель Особого совещания у Деникина ген. А. Лукомский, — то, конечно, не было ни времени, ни возможностей ее наладить, как следует. С правильным разрешением вопросов торговли мы совсем не справились»[2673]. На основную причину этого указывали сами представители торгово-промышленного класса, которые в резолюции своего совещания признавали «угрожающее падение нравственного уровня во всех профессиях, соприкасающихся с промышленностью и торговлей. Падение это охватило ныне все круги этих профессий и выражается в непомерном росте спекуляции, в общем упадке деловой морали, в страшном падении производительности труда…»[2674].