В итоге сам Деникин признавал: «Развал так называемого тыла — понятие, обнимающее в сущности народ, общество, все невоюющее население, — становился поистине грозным»[2681]. Противник Деникина, красный командарм Егоров, именно в развале тыла находил первопричину поражения белых армий Юга России: «Неумелое руководство экономической жизнью развивало спекуляцию, а попустительство властей и полная безнаказанность довели эту спекуляцию до тех огромных размеров, которые грозили всей территории гибелью еще задолго до фактического разгрома деникинщины на полях сражения»[2682].
На Белом Севере ситуация была менее холеричной, но от этого не менее драматичной. «Архангельская общественность относилась к своему правительству с полным безразличием, поражавшим каждого вновь прибывшего в город…, — вспоминал командующий войсками Северной области ген. В. Марушевский, — Пока финансово-промышленные круги занимались обращением всех возможных средств в иностранную валюту, которая систематически выкачивалась за границу, крестьянство держало деньги в сундуках…, а так называемое «общество» беспрерывно танцевало в зале городской думы»[2683].
«Красною нитью проходило нежелание имущих классов подчиняться каким бы то ни было ограничениям, нести какие бы то ни было жертвы во имя предпринятой борьбы…, — подтверждал член правительства Северной области В. Игнатьев, — цинический отказ от минимальных даже имущественных жертв на то дело, о великом значении которого они и их газеты трубили на весь мир…»[2684].
Любые попытки мобилизации экономики встречали прямое и упрямое сопротивление буржуазии и либеральной общественности. С особой контрастностью эта данность проявилась после прекращения интервентами обеспечения Северной Области, когда правительство начало политику «затягивания поясов» и попыталось заставить и местную буржуазию увеличить свой вклад в оборону области. «В частности, предприниматели-экспортеры обязывались сдавать иностранную валюту в обмен на русские деньги…, — но, — чрезвычайные меры вызвали сильное недовольство имущих классов и не усилили, а напротив ослабили положение властей»[2685]. И наиболее грозным «внутренним» врагом, по словам прокурора С. Добровольского, был Управляющий Областным банком, осуществлявший валютные махинации, по выкачиванию валюты за рубеж[2686].
Другой характерный пример В. Игнатьев приводил из Онеги, где «рабочие бездействовавших лесопильных заводов, правления которых находились за границей и не открывали заводов, ожидая повышения цен на лес, обратились с просьбой разрешить им взять во временную аренду эти заводы. Гор. дума и земство их поддержали. Нечего и говорить, что просьба эта была основательная, мало того — она была государственно необходима: вывозить лес нам было необходимо для получения валюты, а вывозить не распиленный лес было с хозяйственной точки зрения абсурдно…, в ответ правая газета (к.-д.) «Русский Север» заявила, что лицам, не уважающим правовых норм, не должно быть места у власти… и заводы не были открыты»[2687].